Ира Дейл – Месть. Сюрприз для предателя (страница 2)
— Простите, — сказал он, при этом голос его показался мне удивительно спокойным и глубоким. — Моя спутница, кажется, не придет. Не позволите ли составить вам компанию?
Я хотела отказаться, но что-то в его взгляде удержало. Мужчина сел, мы разговорились. Он шутил, я смеялась. И только через полчаса, обмениваясь историями о нелепых свиданиях, мы выяснили, кто мы есть на самом деле. Кирилл ахнул, откинулся на спинку стула и рассмеялся.
— Так ты та самая Наташа, которую мама просила найти по розе в петлице? — покачал головой он. — А я думал, это какая-то старая дева…
Я же смотрела на мужчину передо мной и понимала, что мой выдуманный сорокалетний дядя рассыпался в прах. На его месте сидит самый красивый мужчина, которого я только видела.
Воспоминания кажутся такими яркими, будто все произошло лишь вчера.
Снова выдыхаю на стекло. Теплый воздух обнажает предательские следы, которые все не хотят исчезать.
А память услужливо подкидывает другую картину.
Предложение…
Кирилл сделал мне предложение на семейном ужине по поводу дня рождения его отца. Все родственники собрались в одном месте. Кирилл встал, произнес красивый тост, а потом вдруг опустился на одно колено передо мной. В руке он держал кольцо с изумрудом — моим любимым камнем. Все ахнули, заулыбались, подняли бокалы. Я видела сияющие глаза будущего мужа, счастливые лица наших родителей. И давилась от счастья, а еще от… ужаса, из-за десятка глаз, смотрящих на меня и ожидающих моего «да»… от всеобщего ликования, которое не оставляло мне ни единого шанса на паузу, на раздумье, на простой человеческий вопрос: «А ты точно этого хочешь?»
В итоге я сказала «да». Конечно, сказала, ведь любила Кирилла. Но давление, исходящее от ситуации, в которой на тот момент еще будущий муж сделал мне предложение, было таким плотным, таким тяжелым, что до сих пор, вспоминая его, я чувствую, как сжимается грудь.
Потом был первый год нашей совместной жизни. Счастливый, легкий, наполненный его смехом и нашими бессмысленными, прекрасными выходками. Мы были молодоженами, которые открывают для себя мир заново. Единственное, что настораживало — категоричное нежелание Кирилла даже говорить о детях.
— Давай поживем для себя, Наташ, — целовал он меня в висок. — Успеем еще.
Прошло три года, а ничего не изменилось.
И невольно я задаюсь вопросом: куда еще для себя? Кириллу уже тридцать, а я подбираюсь к этой заветной цифре. Вот только в какой-то момент мы так далеко задвинули эту тему, что до сих пор до нее не можем добраться.
Зато похоже, что муж «добирается» до нее с кем-то другим.
Ведь иначе не могу объяснить, каким образом следы могли остаться на стекле.
Это же машина Кирилла, он ее обожает и никому даже водить не позволяет.
Осознание добирается до меня медленно, и теперь вопрос Кирилла, заданный не так давно, не кажется вырванным из контекста. Неужели мой дорогой муж прощупывал почву?
Тихое, ползучее отчаяние сменяется внезапной, сжигающей все на своем пути яростью. Она подкатывает к горлу горячим комом, сдавливает виски. Я с силой выдыхаю на стекло — следы проявляются вновь, будто дразня меня. Выхватываю телефон из заднего кармана джинсов, со всей возможной ненавистью открываю камеру и нажимаю на кнопку, делая снимок этих мерзких, чужих отпечатков. Вылетаю из машины, захлопываю дверь с такой силой, что стекло звенит.
Забываю обо всем: о мокрой одежде, липнущей к телу, о том, что хотела переодеться.
У меня появляется цель, и я не успокоюсь, пока не достигну ее.
Несусь к зданию кафе, периферийным зрением отмечая вывеску в итальянском стиле, огни гирлянды. Врываюсь сначала в кафе, в котором воздух гудит от голосов, пахнет пиццей и дорогими духами, а потом — в банкетный зал, где посреди помещения находится большой деревянный стол, уставленный блюдами с закусками и бутылками вина. Десяток лиц тут же поворачивается ко мне. Кто-то машет рукой, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Взгляд скользит по гостям, выискивая Кирилла. Замечаю знакомую фигуру у стены — сердце замирает. Но уже в следующий момент понимаю — это не Кирилл, другой рост, другие плечи.
Продолжаю поиски дальше и вижу ее… Леру, мою подругу, которая как раз и собрала всех.
Брюнетка-энерджайзер, миниатюрная, кажется, в ней действительно встроен моторчик, сейчас заливается смехом, что-то рассказывая соседу за столом, размахивая руками.
Я буквально подлетаю к ней, хватаю за локоть. Она вздрагивает и оборачивается. Сначала сосредотачивается на моем лице, в ее глазах вспыхивает узнавание. А потом скользит взглядом по моему телу.
— Натусь? Что с тобой? Ты вся мокрая, — Лера хмурится, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом.
— Лер, ты Кирилла видела? — выдыхаю я, почти не узнавая свой хриплый голос.
— Что случилось? — брови подруги ползут вверх. — На тебе лица нет.
— Неважно! — отмахиваюсь я. — Видела его или нет?
Лера смотрит на меня с нарастающим недоумением, потом пожимает плечами и указывает подбородком вглубь зала, где виднеется темный коридор, после чего добавляет:
— Кажется, в туалет пошел. Вон там.
Я бросаю ей хриплое «спасибо» и, моментально разворачиваясь, несусь к указанному месту. Кровь стучит в ушах, в голове шумит. Волнение все нарастает и нарастает, отдаваясь дрожью во всем теле. Оно достигает своего апогея, когда я забегаю в коридор и вижу две двери из темного дерева с бронзовыми силуэтами мальчика и девочки на них. Торможу у мужской уборной, дыхание спирает. Заходить внутрь — безумие, но мне плевать, что обо мне могут подумать.
Кладу дрожащую ладонь на холодную металлическую ручку. Давлю на нее. Толкаю дверь. Она бесшумно поддается, образуя узкую щель.
Миг, и до меня доносится протяжный, сладострастный женский стон.
Все вокруг проваливается в бездну, замирает, перестает существовать.
Не проходит и пары секунд, как я слышу сдавленный, полный страсти женский голос:
— Я так скучала по тебе…
— Я тоже скучал… — раздается следом, и я тут же узнаю в «собеседнике» незнакомки своего мужа, — ты мне нужна, не представляешь как… нужна…
Меня начинает подташнивать, когда улавливаю прерывистое дыхание, тихие стоны и влажные звуки поцелуев.
Но не проходит и пары секунд, как я снова слышу на этот раз канючащий, полуплачущий женский голос:
— Когда ты уже разойдешься со своей…? Чтобы мы могли быть вместе…
Звуки чужой страсти на мгновение стихают.
— Это не просто, — тихо отвечает Кирилл. — Ната очень ранима. Я не могу ее просто так бросить. Нужно подготовить почву… всё-таки мы столько лет были вместе, не хочу ей делать больно…
— А мне не больно?! — девушка срывается на крик, и в нем проскальзывает что-то до боли знакомое. — Не больно видеть вас везде вместе? Не больно смотреть, как она тебя касается? Я же люблю тебя…
Кирилл тяжело выдыхает:
— Иди сюда.
Я зажмуриваюсь, представляя, как муж притягивает другую женщину к себе, обнимает ее:
— Мы все решим, дай мне просто время. Это единственное, что я у тебя прошу. И ты же не забыла? Тебе нужно разобраться со схожей проблемой…
Я сильнее сжимаю ручку двери, костяшки белеют, ведь отчетливо понимаю, что предали не только меня.
Глава 3
Секунда тишины, в которую я осознаю весь ужас ситуации и понимаю, что в итоге разбито будет не только мое сердце, сменяется стуком каблуков. Не понимаю, любовница подходит к Кириллу или наоборот отходит от него. Но, скорее всего, последнее, ведь судя по звукам, которые я слышала ранее, эти двое очень близко находились друг к другу.
— За меня не переживай, как только ты сделаешь решительный шаг, то я сразу же последую за тобой, — соблазнительно с некой хитринкой и явным обещанием произносит девушка. Но уже через мгновение ее голос становится тверже, когда она добавляет: — А пока, прости, но я буду держаться за свой запасной аэродром! С носом оставить себя не позволю, — жестко усмехается любовница моего мужа.
Мне очень хочется посмотреть на ее лицо, увидеть, что же за барышня смеет ставить условия Кириллу, ведь в ней, а точнее в тоне ее голоса, есть что-то до боли знакомое, а мой мозг, такое чувство, что не может сопоставить какие-то события… или не хочет. Вот только я словно приросла к полу, тело напрочь отказывается меня слушаться.
Радует лишь одно — видимо, что-то из того, что сказала эта наглая девка, а может, еще и ее непоколебимое выражение лица, задевает эго моего дорогого муженька.
— А что, если не хочу тебя делить с твоим запасным аэродромом? — рычит Кирилл, а следом раздается какой-то шорох и глухой стук, словно муж вдавливает свою новую любовь в стену.
Скорее всего, так и есть, потому что следом раздается ее рваный, захлебывающийся выдох.
— Ну тогда тебе нужно избавляться от своего, — парирует любовница моего мужа. — Мне вообще-то тоже хочется получить тебя в полное свое распоряжение, — сладострастно, с нажимом произносит она.
Затем я улавливаю учащенное дыхание с обеих сторон, а следом раздаются довольные, наполненные придыханием слова Кирилла:
— Какая же ты все-таки стерва… Мне нравится. Не переживай, совсем скоро мы с тобой будем вместе. Я только решу несколько важных вопросиков, в том числе юридических, и стану полностью твоим, — произносит он хрипло, почти шепотом.
— Я очень жду того, чтобы полностью стать твоей, — едва слышно, почти утробно отвечает девушка.