Ира Далински – Ярый. Девочка авторитета (страница 3)
Правда в том, что подиум сам по себе меня не манит. Мне нужно лишь финансирование, чтобы мои мечты обрели форму, стали осязаемыми шедеврами. А где еще найти такую концентрацию нужных людей, как не на модном показе?
Сколько себя помню, я дышу модой. Глянцевые страницы, ослепительные показы, иконы стиля… Я жадно следила за каждым движением в этом чарующем мире и с тринадцати лет поклялась себе стать великим дизайнером. Мой бренд станет известен на всю страну, я воплощу все то, что так долго жило в моих грезах.
Совсем как мама…
Воспоминания о ней – незаживающая рана в сердце. Она ушла, когда была мне так нужна. Я знаю, что мама не выдержала гнета отца, его тирании, которая после ее исчезновения обратилась на меня.
Да, мама сбежала. Но для всех она – наркоманка, проходящая принудительное лечение где– то за границей.
Ее так и не нашли. И я почти смирилась с тем, что никогда больше ее не увижу.
Моя мама, София Герц, была известной моделью. Ее лицо украшало обложки самых престижных журналов, она даже мелькнула в Голливуде. У нее было все: оглушительный успех, огромные гонорары, армия поклонников.
Пока в ее жизни не появился мой отец.
Тогда он был обычным сотрудником МВД, но быстро продвигался по службе, и это заставило маму увидеть в нем порядочного, трудолюбивого человека. Главное – семейного. Ведь в отличие от других поклонников, которые жаждали лишь близости с известной моделью, он сразу предложил ей руку и сердце.
После свадьбы, по маминым рассказам, и начался кошмар. Сначала незапланированная беременность – мой старший брат Ричард. Карьера была на взлете, но мама поставила семью на первое место.
Потом отец начал ее ограничивать, запрещать поездки за границу, устраивать скандалы во время съемок. Бренды перестали с ней сотрудничать, потому что ей часто приходилось отказываться от проектов в последний момент.
Все из– за его удушающей ревности.
Когда Ричард пошел в школу, мама попыталась вернуться к работе, но появилась я. Снова не вовремя.
Столько лет я жила, не замечая страшной правды. Отец никогда не ссорился с мамой при нас, но что– то сломалось между ними, когда мне было пятнадцать. После той роковой ссоры мама исчезла.
Я утонула в горе. Плакала дни напролет, а когда смотрела в зеркало, ненавидела свое отражение.
Потому что я – ее копия. Золотистые волосы, редкий дар, и пронзительно– голубые глаза, как у мамы.
Может быть, поэтому отец так меня невзлюбил?
Я – живое напоминание о ней.
Поэтому он и слышать не хочет о моих мечтах, поэтому насильно заставил меня поступить на факультет международных отношений в самый престижный вуз страны. Два года я грызла гранит науки, как каторжная, чтобы пройти по баллам. Два года стресса, бессонных ночей и полной апатии к жизни.
Сегодняшний показ – мой шанс на счастливое будущее. Мой билет в новую жизнь.
И отец ни в коем случае не должен узнать об этом.
Глава 4
Дженни
Показ начнется к пяти часам вечера, но в доме моды я нахожусь с самого утра.
В тирании отца мне повезло только в одном. С водителем.
Тони – старше меня на пять лет и с самого начала на моей стороне. Наверное, услышал пару раз отцовскую ругань в мой адрес и понял какого мне.
За эти годы мы с Тони стали чуть ли не лучшими друзьями. Он успешно прикрывает меня перед отцом, когда мне нужно, а я в свою очередь таскаю ему по утрам вкуснейшие булочки с кухни и покупаю кофе по дороге на учебу.
Но есть в Тони что– то, что привлекает меня. То ли я нахожусь в том возрасте, когда уже хочется отношений, то ли я правда запала на него, но…С каждым днем все труднее смотреть на его сильные накачанные руки, когда он крутит ими руль. Сложно смотреть на его свежую короткую стрижку, открывающая вид на крепкую шею. Невыносимо видеть его в спортивных серых штанах, в дни, когда после утренней пробежки он не успевает переодеться в костюм.
Я всегда сижу на заднем сидении, но сажусь так, чтобы видеть его. И профиль моего водителя – самое прекрасное, что я вижу каждое утро.
Вот и сегодня он отмазал меня перед отцом. Позвонил и уверенно солгал, что доставил меня в университет в целости и сохранности. А звонить туда папа не станет.
На вопрос почему так поздно приедем домой, можно также соврать, например, сказав про неисправность машины.
У меня все схвачено. И сегодня все пройдет идеально.
Я стою недалеко от подиума, нервно кусая губу, вслушиваюсь в громкую музыку, мельком вижу сидящих гостей. Среди них столько известных и серьезных людей, что живот, который час крутит от волнения.
Со своим другом дизайнером, Варом Монтель, я уже поговорила. В который раз поблагодарила его за данную возможность и встала на свое место у выхода.
Из– за того, что я ненастоящая модель и абсолютно не вхожу в их стандарты, мне дали слишком высокие каблуки. Я репетировала походку, но на такой неудобной обуви так и не научилась эффектно ходить.
Ну, ничего. Главное спокойствие. Все будет.
Девушки одна за другой включают свою фирменную походку, испаряясь в зале. Я нервничаю, когда очередь приближается и вот настает момент «икс».
Вбираю в легкие побольше воздуха, быстро цепляю на лицо маску, чтобы меня никто не узнал. Если мое лицо попадет хоть в один объект, отец может узнать обо всем. Тогда я не знаю что он со мной сделает.
Идею с маской я ни с кем не обсуждала. Знала, что не одобрят, поэтому спрятала и решила надеть перед самым выходом.
Шаг за шагом вступаю по подиуме, едва держусь под ярким освещением, ощущаю на себе десятки оценивающих глаз, не думаю ни о чем, просто иду до конца.
Я смогу. Смогу. Другие ведь тоже могут. Значит и я смогу.
Улыбаюсь в объектив, когда подхожу на конец подиума, делаю круг, чтобы все видели мой наряд. Предвкушаю победу и хочу развернуться, и в этот момент нога предательски подворачивается, разрушая все мои иллюзии.
Все произошло за считанные секунды. Я лечу вниз, не сумев удержаться на этих проклятых каблуках. Приземляюсь в зоне для гостей, чуть ли не между колен какого– то мужчины, который… смотрит на меня с каким– то хищным интересом.
А потом до меня доходит почему.
На мне нет маски.
Нет, нет, нет, нет!
Я должна ее найти! Она должна быть где– то здесь. Скрываю лицо за волосами, ищу дурацкую маску, но ее нет нигде. А зрители уже все больше оборачиваются в мою сторону. Блин, лишь бы не узнали. Отец ведь не позволяет нашим фотографиям попасть в интернет. Может и правда никто не узнает, но все же рисковать не стоит.
Глаза защипало от слез обиды. Я уже хотела просто закрыть лицо руками и убежать, как передо мной на корточках оказывается незнакомец.
Смотрю на него размытыми от слез глазами и замираю от страха.
Это же он…тот, в чьих руках находится этот город.
Джамиль Ярычев.
Криминальный авторитет.
В диком ужасе разглядываю мужчину, которого ни раз видела по телевизору, пока он разгоняет фотографов. А затем его взгляд встречается с моим.
Глаза– хамелеон проникновенно всматриваются в мои. Его радужки меняются под освещением с карего на зеленый.
Огромный, с крупными плечами, с массивными руками, которые стягивают с себя пиджак и бросают на меня. Тону в его размере, но мысленно благодарна ему, что спрятал меня. Смелости так и не хватило сказать это вслух.
Смотрю на напряженные, но привлекательные мощные бицепсы в белоснежной рубашке под черной жилеткой. Скольжу взглядом вверх по загорелой коже на шее, видной из– за расстегнутых верхних пуговиц, по густой, темной, но с прядками рыжего оттенка бороде, по бледно– розовым губам.
Прихожу в себя.
Осознаю что происходит.
Сжимаю ткань пиджака и сильнее натягиваю его на себя так, чтобы никто не увидел ни единого сантиметра моего лица.
Под тяжелым взглядом самого опасного человека этого города, позорно убегаю с показа, сбросив предательские туфли на ходу.
Бегу за сторону подиума, вбирая в легкие головокружительный запах мужчины, который смешался с дорогим парфюмом.
У меня точно шалят гормоны раз от одного запаха внизу мучительно тянет, все сжимается.
Неудивительно. К своим восемнадцати годам я еще ни разу не занималась сексом. Да что уж там. Я даже целоваться толком ни с кем не могу. Все опять из– за отца тирана, который контролирует каждый мой шаг и всех, кто вьется вокруг меня.
И поэтому получилось, что будучи совершеннолетней я полная монашка. Серьезно, хоть в монастырь иди.