Ира Далински – Игрушка для Князя (страница 15)
– В бардачке, – отрывает глаза от дороги на секунду, чтобы указать на место под панелью у моего сидения.
Пальцы неприятно липнуть из-за капучино. Пусть я и девушка, но подобные вещи никогда с собой не таскаю. Чистой рукой открываю ящичек, из которого вдруг вылетают какие-то бумаги и… фото.
– Это… Ланский? – смотрю на лицо бизнесмена, от которого вынуждена прятаться. – Ты его преследуешь?
– Полина, блин. Не трогай!
Князев обозленно держит руль одной рукой, а другой лезет к моим ногам, собирает бумажки в одну кучу и бросает на заднее сидение.
Не хочет, чтобы я втягивалась в его разборки? Да, больно надо.
Князев стиснул руль так, что его костяшки побелели. Я видела, как его челюсть напряглась, когда он резко перестроился, обгоняя грузовик.
Мы молча поднимаемся на этаж и также без слов каждый уходим к себе переодеваться. Сейчас время ужина и я так проголодалась, что бегом иду на кухню в поисках съестного. Готовой еды, разумеется, не оказалось, но в холодильнике есть все, что пожелает душа.
Беру куриную грудку. В голове мелькает самый простой проверенный, но до безумия вкусный рецепт блюда под сливочным соусом.
Нарезаю на красивые кусочки, отправляю жариться до золотистой корочки. Шинкую мелко лук, добавляю для остроты вкуса. Осталось выбрать гарнир: рис или…
– Ты что делаешь? – я подскакиваю от испуга, и еда не роняю нож прямо себе на ступню. Упираюсь злым взглядом в мужчину.
– Ужин готовлю. Не видно?
– Видно. Но зачем? Я хотел заказать…
– Не хочу я столько ждать. К тому же я прекрасно готовлю, – нарочно кривлю губами и возвращаюсь к своему занятию.
– Надеюсь, скорую вызывать не придется, – бурчит он, проходит мимо меня, лезет в холодильник. Достает клубнику. – На десерт, – указывает на контейнер сочных ягод и подбросив одну в рот, идет к раковине мыть.
Я все же остановила свой выбор на пасте. Оказывается, у Князева в арсенале столько разновидностей. И все из высшего сорта, дорогое и натуральное производство. Поэтому уплетать собственный шедевр было двойне приятно.
Убрав за нами, я перебираюсь на диван в гостиной, пишу маме сообщение, что со мной все в порядке и открываю лекции на завтра. Через несколько минут место рядом со мной сильно прогибается. Удивленно смотрю на мужчину, который вооружившись вилкой поедает клубнику прямо из мытого контейнера. Он что-то включает на большом телевизоре и так сочно ест, что я невольно облизываю губы.
Вдруг его взгляд ловит меня, и я стыдливо прячу лицо за тетрадью, но все равно ловлю его усмешку.
– Держи, – Князев протягивает мне клубнику на своей вилке. – Нехимичены.
Нерешительно смотрю на спелую ягоду, а слюней уже полон рот. Одна только мысль, что мои губы соприкоснутся с вилкой, с которой он ел…
– Боишься, что я отравлю? Или что поцелуй будет горьким?
Возмущенно надуваю щеки и резко перехватываю у него с рук вилку. Отправляю в рот клубнику с сердитым лицом, но внутри таю от
Ночью ливень усиливается, и в городе частично отключают электричество. В том числе в пентхаусе Князева.
Было страшно и неуютно засыпать под такую атмосферу, но гордость не позволит мне признаться в этом мужчине. Пожелав спокойной ночи, я отправляюсь в гостевую спальню, где ночевала ранее.
Заснуть, впрочем, долго не удается. Почти два часа ворочалась в постели, а сон все не шел. Но проснулась я среди ночи от тихого скрипа двери. В полумраке замечаю, как Князев осторожно накрывает меня сброшенным одеялом, его пальцы на мгновение задерживаются на моем плече.
– Ты не спишь, – говорю я хрипло.
Он застывает как будто пойманный на чем-то… несвойственным ему.
– Ты мерзнешь во сне, – бросает он резко, но не уходит.
Я, видимо, скинула с себя одеяло во сне и конечности правда ледяные. Укутываюсь в одеяло по самый подбородок, смотрю на мужчину в легких штанах без верха.
Почему ему не холодно?
– Ты… останешься? – я плохо вижу его эмоции, но уверена, что мой вопрос застал врасплох. – Мне неспокойно. Пожалуйста… Останься.
Хочется прибить себя. Зачем я это говорю? Разве рядом с Князевым я не чувствую себя наоборот в опасности? А теперь что поменялось?
Но поздно уже что-то исправлять, мужчина уже обходит кровать с другой стороны, занимает свободную половину. Я делюсь одеялом, совсем не думая о том, что наши тела могут случайно соприкоснуться.
Дождь теперь не кажется зловещим, его постукивания по окну успокаивает, убаюкивает.
И в преддверии сна я слышу голос за спиной:
– Чего же ты боишься больше: темноты или моих рук?
Глава 22
Звук будильника пробуждает меня в суровую осеннюю реальность. Разлепляю глаза, смотрю на зашторенные широкие окна и сквозь них будто вижу ту серую погоду, что меня ожидает на улице.
Совсем не хочется вылезать из-под одеяла. Тут хорошо. Тепло. Даже слишком…
Замираю в своей позе, когда чувствую, как мне дышат в затылок. Талию будто свинцом приложили, ощущается тяжесть. Поднимаю одеяло, чтобы обнаружить на себе мужскую ладонь так по-хозяйски обнимающую меня. Вот же мерзавец!
Ерзаю в постели, еле оборачиваюсь, сталкиваюсь лицом к лицу с Князевым. Он еще спит. Веки безмятежно прикрыты. Лоб разглажен, нет тех привычных хмурых складок. Дышит ровно, спокойно.
Какое умиротворение!
Вдруг его веки дергаются и я тут же вскакиваю с постели, ежжусь от холода, обнимаю себя за плечи.
– Солнышко уже проснулось…, – хрипит он в полудреме.
– Я тебе устрою солнышко! Ты чего руки распустил? – кричу на него с завистью смотря на теплое одеяло. Господи, он же может позволить себе включить радиатор, почему тут так холодно?
Или что, Князев не выносит жару? Хладнокровный во всех смыслах?
– Потому что могу, Полина. Потому что ты – моя.
Мурашки ползут по плечам, когда он так говорит. Я – его? Его собственность без права и голоса? Его игрушка?
– Я только своя, понял? Мне пора на учебу, – цежу зло, хватаю свои вещи и ухожу в ванну.
Удивительно как рядом с этим мужчиной я начинаю замечать изменения в себе. Он волнует меня. Наши миры слишком разные. Он рос в богатстве, избалованный ребенок своих родителей. Поэтому думает, что ему все дозволено, что все на свете можно купить.
Чувства нельзя купить. Любовь нельзя купить.
И если Князев не собирается добровольно отпускать меня, я воспользуюсь советом мамы.
Смотрю на свои скучные прямые джинсы и толстовку. М-да. В таком прикиде манипулировать им у меня точно не получится. Уверена, в его постели побывали писанные красавицы с третьим размером, на каблуках и свежим маникюром.
Я еще ни разу не надела ничего из того, что висит в шкафу, а ведь сегодня намечается подходящий повод. Вчера наш однокурсник Данила Седов пригласил весь поток на вечеринку в честь победы его команды в хоккее. Парень мечтал о карьере на льду, но родители отправили учиться на экономиста.
Я далеко от вечеринок и выпивки, но в этот раз мне хочется пойти. Не знаю что это за бунт сидит внутри меня. Хочется позлить Князева, доказать ему, что я взрослая самостоятельная девушка и у меня своя жизнь, в которую он совсем не вписывается.
Решено. Нужно переодеваться.
Захожу в спальню. Князев проснулся, но еще не встал с кровати. Листает что-то в телефоне, но когда я вхожу, внимательно наблюдает за мной. Молча открываю шкаф, оценивающе передвигаю вешалку за вешалкой пока не останавливаюсь на черном платье-пиджаке. Боже, какая красота! Приталенное. И… короткое. Я же никогда такие не носила.
Сглатываю слюну, уже представив как эффектно буду выглядеть в нем. Жаль к шмоткам Князев не прикупил туфель, но я могу одолжить у подруги. У нас одинаковый размер!
Прикладываю плотное платье, смотрю на себя через зеркало. На фоне вижу застывшую фигуру мужчины, который жадно наблюдает за мной, но я усердно не обращаю на него никакого внимания.
– Завтракать не буду, – спокойно выговариваю и хочу уйти с платьем в руках.
– Эй, погоди. Куда это ты в этом? – Князев вскакивает в постели да путается в большом одеяле.
– Как куда? – сдерживаю улыбку. – На учебу. Пока-пока, – посылаю ему воздушный поцелуй и со всех ног бегу к входной двери. Мои отпечатки не выпускают, но я видела, как мужчина кладет ключ-карту в шкаф в прихожей.
Панически рыскаю по полочкам, слыша, как он ругается в спальне и похоже сейчас выйдет.
Нашла!
– Полина, блин стоять!