Ира Далински – Брат мужа. Отдана без прав (страница 2)
– Вставай, – его голос звучит хрипоточной командой.
Не двигаюсь. Не могу. Колени отказываются слушаться.
Я поднимаю глаза. Хан похож на Аслана, но в его взгляде нет той мягкости, которая так подкупала меня в женихе. Только лед и... что-то еще. Яростное. Животное.
– Ты станешь моей женой, – он бросает эти слова, как приговор.
– Что? – я вскакиваю на ноги, фата словно символ утраченной свободы, соскользнула на пол, образуя жалкий белый комок. Я что сошла сума? Мне послышалось? – Это невозможно! Я...
Хан, словно хищник, резко хватает меня за подбородок, заставив замолчать. Его пальцы впились в кожу, причиняя боль.
– По нашему обычаю, вдова переходит к старшему брату. Ты теперь собственность семьи Исаевых.
В дверях появляется мой отец с серым лицом от горя. Хан отпускает меня.
– Айла, я..., – отец мнется, будто не может подобрать слов.
– Папа? – глаза наполняются слезами. – Что это он говорит? Это правда? Ты согласился?
Отец опускает голову как прокаженный.
– Это закон гор. Я не могу...
Хан перебивает его.
– Твой отец уже подписал бумаги, – затем его лицо расползается в подобии хищной ухмылки. – Мы, Исаевы, всегда страхуем свои инвестиции.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело. Все вокруг потеряло смысл. Аслан мертв. Я вдова. И теперь... собственность этого чудовища.
Отец ожидает меня у порога. Хан бросает мне под ноги черную шаль, которую сжимал в руке.
– Надень. Ты в трауре, – повернувшись к отцу, добавляет. – Она теперь живет здесь.
Когда дверь за ними закрывается, я бессильно падаю на колени. В горле стоит ком. Я, наверное, просто уснула пока меня везли в ресторан и мне все снится.
Аслан. Авария. Брат мужа.
Но рыдания так четко слышны отовсюду. Я щипаю себя со всей силы и чувствую боль… Не телесную. Я чувствую, что этот кошмар реален. Вижу перед собой черную шаль, которая лежит как вызов.
Я медленно поднимаю ее и набрасываю на голову. Сжимаю кулаки. Я не стану покорной жертвой. Если Хан думает, что может сломать меня, он сильно ошибается.
Пусть думают, что я смирилась. Время покажет, кто кого сломает.
Глава 2
Рассвет окрасил горы в кровавые тона, когда меня как есть в свадебном платье повели в большой зал в доме Исаевых. Воздух густой от запаха горящей кофейной гущи и горькой полыни как будто сама природа оплакивает то, что должно было случиться. Каждый шаг отзывался болью в моих сведенных судорогой ногах, будто земля не хотела отпускать меня.
Отец идет сзади, и я чувствую на спине ледяное прикосновение его оружия – не физическое, но от этого еще более пронзительное.
Двери зала распахнулись с глухим стуком.
Я шагнула вперед и почувствовала, как острая боль пронзает виски – это не свадьба. Это медленная, мучительная казнь, растянутая на целую жизнь.
Зал, предназначенный для торжества, ослепляет траурной чернотой – тяжелые ленты, грубо наброшенные на праздничные гирлянды, словно саваном накрыли веселье. Музыка умерла, уступив место гулкому шепоту старейшин.
Я поднимаю покрасневшие от слез глаза.
Хан стоит напротив большого окна с таким видом, будто присутствует на собственной казни. Черный костюм обрисовывает его широкие плечи, пистолет на поясе сверкает, как пасть хищника. Его пальцы нервно перебирают рукоять оружия и от этого зрелища у меня в горле встает ком.
Но когда он поворачивает голову, я быстро отвожу свой взгляд.
Кроме нас и наших семей, в зале присутствует только мулла.
– Иди, – отец толкает меня в спину.
Шаг. Ноги не слушаются.
Шаг. Воздух как кисель.
Шаг. Сердце – побитая собака в груди.
Но я дошла. Встаю рядом с Ханом, чувствую его агрессивно-подавляющую энергию на себе.
Мулла забормотал молитву, но слова рассыпаются, не долетая до моего сознания. Взгляд падает на руки Хана – широкие, сильные. Серебряный перстень с фамильным гербом на мизинце. Этими руками он будет прикасаться ко мне. Снимать белоснежное платье. Требовать то, что жена обязана давать мужу. Беспрекословно.
Хан вдруг резко поворачивает голову.
Я не знаю о чем он думает сейчас. Зачем он согласился на это безумие? Одно его слово «нет» – и всего этого бы не случилось. Я бы вернулась в отчий дом и каждый… зажил бы своей жизнью.
– Повторяй, – шипит он, когда мулла протянул мне слова клятвы.
Слезы против воли брызгают из глаз, я открываю рот, но горло сдавило так, что не получается произнести ни звука.
В зале начались перешептывания.
Хан вдруг цепляется за мое запястье и от его прикосновения кожа горит как от ожога на морозе.
– Ты думаешь, он бы хотел, чтобы ты сдохла там? – его голос рвется, как проволока. – Теперь ты моя. Живи с этим.
Я задрожала сильнее. Аслан не выбирал смерть. Но я... я выбираю жизнь.
Поэтому киваю в знак согласия.
Сдаюсь.
Когда мулла объявляет нас мужем и женой, мужчины скупо поздравляют друг друга и спешно покидают зал.
Я остаюсь на месте, посреди роскошного зала, где должна была стоять невестой в свадебном платье. Внезапно порыв ветра срывает с меня шаль вдовы, обнажая распущенные локоны. На мгновение мой взгляд встречается с взглядом Хана, застывшего у выхода. Он смотрит на меня тяжело и пристально.
Он задерживается на мне слишком долго. В его темных глазах я прочитала всю гамму чувств – злость, презрение и… что-то еще, неуловимое.
Но на сердце – его мертвый брат.
И мы оба знаем – это не брак.
Это пытка.
Глава 3
В доме повисла гнетущая тишина. Трясущимися руками я поправляю на голове холодный шелк, который словно змея скользит по моим волосам.
Фата вдовы.
Неизвестно сколько мне так ходить. Пока Исаевы не посчитают, что я достаточно скорбела.
От этой мысли мое истерзанное за ночь сердце замирает. В груди защемило так сильно, что я непроизвольно согнулась пополам.