Иосиф Дик – Мальчик и танк (страница 9)

— На горизонте. Там, где облака.

— Не вижу! Не вижу… — зашептал Волков. — А ну-ка, поверни!

Саня снова прильнула к перископу и чуть сдвинула его за ручку.

— Вот… корабли!

— Слева по носу шум винтов конвоя! — доложил акустик.

Волков опять посмотрел в перископ и, увидев в нем силуэты кораблей, со сдержанным волнением скомандовал:

— Боевая тревога! Боцман, ныряй! Торпедная атака! Полный ход! — и нажал на кнопку ревуна.

Отдыхавшие матросы вскочили с коек и кинулись к своим постам.

Так уж получилось, что, когда на лодке все пришло в движение, Саня и Курт друг за дружкой забежали в торпедный отсек. Кок задраил за ними дверь.

— Первый к бою готов! — доложил в переговорную трубу кудрявый торпедист.

Доклады в центральный пост шли отовсюду.

— Пятый к бою готов!

— Шестой к бою готов!

Ушел перископ с поверхности воды, растаял бурун над ним, и море стало пустынным и гладким.

Вдали на горизонте медленно вырастали мачты и дымовые трубы двух огромных транспортов.

Они шли в окружении эсминцев.

XIII

Пухленький лейтенант с белым флагом в руке по узкой тропинке карабкался в горы. За ним под дулами автоматов идущих следом солдат поднимался партизан Бычко.

Когда они достигли вершины утеса, перед ними открылась черная пропасть.

Пухленький офицер сделал повелительный жест Бычко и взмахнул белым флагом.

На противоположной стороне пропасти, из-за скал, незаметно для врага выглядывали Гаевой, Горегляд и Фёдоров.

— Э-эй, партизаны! — зычно закричал Бычко. — Сообщите своему командиру, что с ним хочет вести переговоры представитель полковника Эрхарда. Немцы стрелять не будут!

— Его, наверно, уже пытали, — с горечью сказал Фёдоров.

— Серафим Петрович, — прошептал Горегляд, — дозвольте, я с немцами буду говорить. — А разве ты у нас командир? — откликнулся Гаевой.

— Вас еще убьют…

— Раз белый флаг — не убьют.

— Им нельзя верить!

— Ну коли они сами с Бычко пришли, да еще с белым флагом, — значит, у них до нас какое-то серьезное дельце.

Гаевой вышел из-за скалы.

— Партизаны! — радостно замахав руками, крикнул Бычко. — Полковник Эрхард сказал: если вы отдадите ему сына, то моя жизнь будет спасена. Вот этот офицер, — он указал на пухленького лейтенанта, — может явиться к вам и принять мальчишку.

Гаевой и Горегляд переглянулись.

— Вот говорили мы вам — обменять! — с досадой шепотом сказал Горегляд.

— M-да… поторопился, — в раздумье ответил Гаевой и закричал через пропасть: — Передайте полковнику Эрхарду, что его сын Курт жив и здоров. Он вне опасности. Мы его вчера отправили на Большую землю на подводной лодке.

Офицер с белым флагом что-то сказал Бычко, и тот снова закричал:

— А где доказательства, что Курт ушел на подводной лодке?

— Доказательства будут после войны, — отвечал Гаевой. — Если полковник останется жив, он получит письмо. Больше других доказательств у нас нет!

— Вот и все, что я мог сделать, — сказал Бычко офицеру с белым флагом. — Они говорят правду. Даю вам слово.

Гаевой, Горегляд и Фёдоров увидели через пропасть, как по команде офицера солдаты вскинули автоматы.

— Серафим Петрович! — крикнул Бычко. — Электростанцию взорвали. Хотели гестапо… Позаботьтесь о Санечке!

Дробные очереди распороли горную тишину. Тело партизана рухнуло в пропасть.

Гаевой, Фёдоров и Горегляд, вытащив из-за кустов пулемет, стали бить по отступающим фашистам.

XIV

Прорвав кольцо конвоя, подводная лодка подплыла с правого борта фашистского транспорта. Из воды появился перископ — тонкий, округлый, словно головка настороженной кобры.

Солдаты на транспорте забегали в растерянности по палубе, закричали:

— Подводная лодка! — Где? Где?

— Вон бурун.

— Спокойствие! Это наша!

Верткие эсминцы ринулись к перископу. Но было уже поздно. Волков, дрожа от волнения, неотрывно смотрел в перископ. Торпедная атака!

Нос крупного корабля наполз на крест нитей в окуляре.

Волков протяжно скомандовал:

— Ап-параты! — и, выждав секунду, крикнул: — Пли!

В первом отсеке, заслышав в переговорной трубе «Пли!», кудрявый торпедист рванул рукоятки перепускных клапанов.

Лодка будто наткнулась на что-то мягкое.

— Торпеда вышла! — моментально доложил подводник в переговорную трубу.

Волков, глядя на секундную стрелку часов, считал:

— Раз, два, три…

— Попали?! — заглянув кудрявому торпедисту в глаза, с тревогой спросила Саня. Но тот сделал знак рукой: внимание!

Курт был бледным. Глаза у него по-волчьи рыскали по напряженным фигурам подводников. Тяжело дыша, он нервно теребил пальцами подол своей робы.

По воде к фашистскому транспорту тянулся пузырчатый след.

— Цель! — коротко доложил акустик.

Над морем поднялся гигантский белый фонтан и, медленно обваливаясь по краям, стал оседать.

До лодки донесся тупой звук — бум!

— Ура-а! — заплясала Саня и накинулась на Курта: — А ты говорил: «Моя, Германия, — победа!» Вона как мы вашим засадили! — Ап-параты! Пли! — снова прозвучал приказ в переговорной трубе.

Над вторым транспортом взвился огненно-красный столб, и нос корабля вздыбился.