Мы их оберегать обяжем
Твой полуостров с трех сторон.
С четвертой сам он горным кряжем
К горам Европы прикреплен.
Его луга, его дубравы,
Хребты, которыми он сжат,
Моей владычице по праву
Рождения принадлежат.
Ведь здесь она, своим зачатьем
Вся в бога Зевса и отца,
Явилась матери и братьям
Из лебединого яйца.
Родную землю, неизменно
Не устающую цвести,
Всей преданной тебе вселенной,
Властительница, предпочти.
Пусть сверху леденят морозы
Вершины гор и перевал,
Немного ниже щиплют козы
Траву по углубленьям скал.
Ручьи, потоки, водопады,
Все сочной зелени полно,
И на лугу овечье стадо
Колышет белое руно.
Шажком расходится по кручам
Рогатый осторожный скот
И норовит на солнце жгучем
Забресть в пещеру или грот.
Там с ними Пан в прохладном хлеве,
Туда и нимфы забрались,
Оттуда тянутся деревья
Из глубины ущелья ввысь.
Там непокорную макушку
Вздымает узловатый дуб,
И клены следом друг за дружкой
Толпой восходят на уступ.
Там молоко дает природа
Для ребятишек и ягнят,
И без участья пчеловода
В колодах пчелы мед таят.
Здесь все бессмертны, словно боги,
Улыбка у людей чиста,
Довольство, чуждое тревоги,
Наследственная их черта.
Лазурью ясною согрето,
Мужает здешнее дитя,
Невольно спросишь: люди это
Иль олимпийцы, не шутя?
Где бога с сумкою пастушьей
Изобразили овчары,
Соприкоснулись в простодушье
Все виды жизни, все миры.
И мы в таком же положенье.
Что с нами было – позади.
Дочь бога, Зевса порожденье,
Себя в той мысли убеди!
Мы не останемся в твердыне.
В соседстве с ней, у рубежа,
Аркадия еще доныне
Неиссякаемо свежа.
В краю безоблачности редкой
С тобой укроемся вдвоем,
Приютом изберем беседку
И полным счастьем заживем.
Не ведаю, когда заснули девушки.
