Но иди своей тропой.
Всем пожертвуй, что имеешь,
Только будь самим собой.
Хатем
Да, я слышал это мненье,
Но иначе я скажу:
Счастье, радость, утешенье —
Все в Зулейке нахожу.
Чуть она мне улыбнется,
Мне себя дороже нет.
Чуть, нахмурясь, отвернется —
Потерял себя и след.
Хатем кончился б на этом.
К счастью, он сообразил:
Надо срочно стать поэтом
Иль другим, кто все ж ей мил.
Не хочу быть только рабби,
В остальном – на твой совет:
Фирдоуси иль Мутанаби,
А царем – и спору нет.
«Как лампадки вкруг лавчонок…»
Хатем
Как лампадки вкруг лавчонок
Ювелиров на базарах,
Вьется шустрый рой девчонок
Вкруг поэтов, даже старых.
Девушка
Ты опять Зулейку хвалишь!
Кто ж терпеть такую может?
Знай, не ты, твои слова лишь —
Из-за них нас зависть гложет.
Хоть была б она дурнушка,
Ты б хвалил благоговейно.
Мы читали, как Джемилю
Помутила ум Ботейна.
Но ведь мы красивы сами,
С нас портреты вышли б тоже.
Напиши нас по дешевке,
Мы заплатим подороже.
Хатем
Хорошо! Ко мне, брюнетка!
Косы, бусы, гребни эти
На хорошенькой головке —
Словно купол на мечети.
Ты ж, блондинка, ты изящна,
Ты мила лицом и станом,
А стройна – ну как не вспомнить
Минарет, что за майданом!
У тебя ж – у той, что сзади —
Сразу два различных взгляда.
Каждый глаз иначе смотрит,
От тебя спасаться надо.
Чуть сощуренный прелестно,
Тот зрачок – звезда, что справа, —
Из-под век блестит лукаво.
Тот, что слева, смотрит честно.
Правый так и рыщет, ранит,
В левом – нежность, мир, отрада.
Кто не знал двойного взгляда,
Разве тот счастливым станет?
Всем хвала, мне все по нраву,
Всем открыты настежь двери.
Воздавая многим славу,
Я мою прославил пери.
Девушка 
