Иоганн Гёте – Фауст (страница 50)

Он умер во Христе, кляня свои дела. «Увы! – он восклицал. – Достоин я проклятья За то, что бросил так жену и все занятья! Воспоминание об этом – казнь моя. Ах, если бы жена грехи мне отпустила!» Мой добрый муж, давно я все тебе простила! «Но, видит бог, она еще грешней, чем я!» Он лгал! Бездельник! Лгал он без конца и края!.. О да! Поверьте мне, подумал сам тогда я, Что это бредит зря в предсмертных муках он. Он говорил: «Я жил не праздно, не зевая, Плодил детей и, хлеб работой добывая, Ел только черствый хлеб, измучен, истощен, Но и того не мог ни разу съесть в покое». А всю мою любовь, денное и ночное Страданье он забыл? Вся верность – нипочем? О нет, он свято помнил обо всем! Он говорил: «Из Мальты уезжая, Молился я о детях, о жене – И милость небо ниспослало мне: Нам в море барка встретилась большая Турецкая, которая везла Несметные сокровища султана. Напали мы, и храбрость верх взяла, И мне уделена частичка тут была При дележе богатства басурмана». Ах! Где ж он деньги дел? Быть может, их зарыл? Ну, денег тех искать – что ветра в поле! Когда потом в Неаполе он был И здесь, как гость, покучивал на воле, Им крепко занялась красавица одна; И вот участье приняла она Столь близкое в его печальной доле, Что он ее любовь и верность оценил И знаки нежности до гроба сохранил. Подлец! Мерзавец! Вор! Враг своего семейства! Ни горе, ни нужда, ни смертный час – ничто Не сокрушило в нем бесстыдства и злодейства! Ну, вот и умер он зато! На вашем месте я, даю вам слово, Всего лишь год бы траур поносил, А там бы мужа стал искать другого. Увы, каков мой первый был, Навряд ли я найду второго! Такой он был милейший дурачок! Любил он только жен чужих, к несчастью. Вино чужое пил, где только мог, Да был бродягою, да был еще порок: Игре проклятой предан был со страстью. И только? Что ж, когда и вам Он позволял, что делал сам, Так жить с ним было превосходно! С таким условьем с вами нам Ударить можно по рукам. Насмешник! Вам шутить угодно. Удрать теперь: у ней такая прыть, Что даже черта рада подцепить.

(Маргарите.)

А ваше сердце все еще свободно? Что вы сказать хотите? О, дитя Невинное!

(Громко.)

Я ухожу. Простите! Прощайте!