Воцарились над стихией,
Сузив моря произвол.
Горизонт лесами сужен,
Села там, луга пестрят…
Но пойдем, вкуси наш ужин:
Близок солнечный закат.
Парусов вдали так много:
К ночи нужен им приют.
Птицам ведома дорога
К гнездам! Порт их примет тут.
Да, лишь там, каймою синей,
Моря зыбь теперь видна;
Здесь же, вкруг, по всей равнине –
Многолюдная страна.
Сад
Стол для троих.
Что ж молчишь? Что не съедаешь
Ни кусочка за столом?
Ты охотно так болтаешь:
Расскажи о чуде том.
Точно, чудо приключилось:
И теперь я вся дрожу;
Право, это все случилось
Не добром, как погляжу.
Император наш свободно
Отдал берег: где ж тут грех?
Ведь трубою всенародно
Известил герольд нас всех.
И под дюной, на равнине
Дело вмиг пошло на лад:
Лагерь, хижины, а ныне
Там дворец и пышный сад.
Тщетно слуги днем трудились,
Грохотал топор и лом;
По ночам огни кружились, –
Смотришь, вал явился днем.
Ночью в жертву человеки
Приносились, стон стоял,
Мчались огненные реки, –
Утром был готов канал.
Он безбожник: взять он ладит
Нашу рощицу, наш дом;
Там, где он соседом сядет,
Преклоняйся все кругом!
Он нас только звал, не споря,
Перебраться в новый край.
Ну, не слишком верь дну моря:
Знай на горке поживай.
Мы в часовне, в тихой сени
Встретим солнечный заход,
Зазвоним, склонив колени;
Старый бог наш – нам оплот!
Дворец
Роскошный сад, прорезанный большим, ровно выведенным каналом. Фауст, глубокий старик, задумчиво прогуливается по саду.
Садится солнце; подплывая,
Бегут последние суда;
Вот барка в порт вошла большая
И к нам в канал идет сюда.
На ней игриво вьются флаги
И мачты крепкие стоят,
И, полный счастья и отваги,
Тебя восславить боцман рад.
На дюне звонят в колокол.
Проклятый звон! Как выстрел, вечно
Он в сердце бьет! Передо мной 
