Иоганн Гёте – Фауст (страница 147)

Покоятся гордо в надменной красе. Но стоит, царица, тебе захотеть – И все налицо; И вступит – о диво! – в неслыханный спор С алмазом и златом твоя красота. И дальше так сказал мне повелитель мой: «Когда же там в порядке все осмотришь ты, Треножников возьми ты сколько надобно, Сосуды все священные, которые Нужны жрецу, когда обряд свершает он, Котлы и чаши, также блюдо круглое; Воды налей ты из ключа священного В высокие кувшины; приготовь еще Ты дров сухих из дерева горючего И острый нож, старательно отточенный. О прочем же сама должна подумать ты». Так он сказал и в путь затем послал меня. Но что хотел он в жертву принести богам Из всех земных созданий – не сказал он мне. Здесь тайна есть; но больше не забочусь я: Известно все бессмертным лишь, которые Свершают то, что в сердце их задумано. Добром ли, злом ли смертным то покажется, Сносить должны покорно все мы, смертные. Нередко жрец, подняв секиру тяжкую, Над жертвою склоненной заносил ее, А опустить не мог: была помехою Рука врага иль близость бога вечного. Что приключится – не ведаешь ты! Смело, царица, иди Твердой стопой! Вечно и зло и добро Смертным приходят нежданно! Им предскажи – не поверят они! Троя горела; видели мы Смерть пред очами, позорную смерть; Ныне же здесь мы тебе Радостно служим и видим В вечном сиянье небесное солнце И красоту несравненную, Видим – тебя, о счастливые мы! О, будь что будет! Ныне же прилично мне Немедленно войти отсюда в царский дом, Желанный, милый, мной почти потерянный И вновь мне данный, как – сама не знаю я. Не так легко взойти мне на ступени те, Где в детстве я, бывало, резво прыгала.

(Входит в дом.)

Сестры любезные, Бедные пленницы, Бросим свои мы печали! Вместе с Еленою, Вместе с царицею Счастливы будьте, которая Поздно, но твердой стопой зато Радостно снова является Ныне в родную обитель. Вам, небожители. Тихо и счастливо В дом нас приведшие, – слава! Ибо свободные, Как окрыленные, Смело порхают над бездною; Пленник же, горько тоскующий, Тщетно из бездны тюрьмы своей