Проснись, бедняк, – сейчас, объят тоской,
На месте он умрет! Простор природы,
Красавицы нагие, лес и воды,
И лебеди – вот чем он поглощен,
Вот что ему рисует вещий сон!
И чтоб он мог ужиться здесь? Помилуй!
Хоть я покладист, да и то насилу
Терплю я все! Отсюда прочь, долой
Весь этот вздор!
Уйти я рад, по чести.
Всего приличней для солдата – бой,
А хоровод – для девки молодой, –
Все хорошо, когда оно на месте.
Да вот – припомнил кстати я сейчас.
А к цели нет для нас пути короче:
Теперь на юге – празднество как раз
Классической Вальпургиевой ночи.
Вот средство наилучшее, чтоб он
К своей стихии вмиг был приведен.
Я не слыхал об этом.
Было б чудо,
Когда б ты слышал что-нибудь о том:
Ведь вам, по части призраков, покуда
Один лишь мир романтики знаком.
Но если поразмыслить – отчего же
В классическом не быть им мире тоже?
Куда же мы должны направить бег?
Как не люблю античных я коллег.
Северо-запад – край, где вожделенья
Свои ты любишь тешить, сатана,
А наши все, наоборот, стремленья
К юго-востоку. Там лежит страна,
Где по равнине тихой сквозь дубровы
Потоком вольным стелется Пеней;
Она ведет к ущельям, а над ней
Лежит Фарсал, как старый, так и новый.
Ох, уж избавь от этих пустяков,
От вечных ссор тиранов и рабов!
Мне надоел раздор их бестолковый.
Тоска одна: начнут переставать –
Вдруг, смотришь, все передрались опять
И вновь шумят, заметить не умея,
Что это только штуки Асмодея.
Свободы ради дым идет столбом,
А попросту дерется раб с рабом.
Оставим их: людей ведь не исправить!
Всяк защищать права свои умей
От детских лет до старости своей!
Нам только б друга на ноги поставить!
Когда ты знаешь средство – испытай;
Не знаешь – мне во всем свободу дай.
Хоть брокенских я знаю штучек много,
Но заперт мир язычества мне строго.
Я знаю этот греческий народ,
Ведь возбуждать он чувственность умеет,
К грешкам веселым он людей влечет;
На наших – мрак все как-то тяготеет.
Но что же будем делать мы и как?
По женской части ты, мой друг, не промах:
Тебе я новых покажу знакомых,
Ведьм фессалийских: это не пустяк!
Гм! Фессалийских ведьм! Оно конечно,
Знакомства с ними я давно ищу;
Едва ль ночей им много посвящу,
Едва ли ими увлекусь сердечно,
