Совсем как конское копыто!
Болью той
Вас исцеляю я. Танцуйте и гуляйте
И ножку под столом к пожатью подставляйте.
Ах, помогите мне! Печаль моя тяжка:
Терзает сердце мне, рвет грудь мою тоска.
Еще недавно он любил меня сердечно,
Теперь же для другой забыл бесчеловечно.
Да, это нелегко! Но слушайте меня:
Вот с этим угольком к нему вы подойдете
Тихонько, тщательно в секрете все храня,
И вдоль по рукаву легонько проведете;
Укол раскаянья почует в сердце он.
Затем тот уголек вы проглотить сумейте
И ни воды, ни вин до вечера не пейте:
Придет он в тот же день, по-прежнему влюблен.
Но это ведь не яд?
Цените, что по праву
Высоко ценится! Где взять таких даров,
Как этот уголек? Ведь он – из тех костров,
Которых много мы когда-то жгли на славу!
Влюблен я, а меня считают за дитя.
Не знаю, уж кого здесь буду слушать я.
Вы в слишком молодых влюблялись; им на смену
Возьмите пожилых: те будут знать вам цену.
К нему теснятся другие.
Еще идут, еще! Задавят в толкотне!
Уж не призвать ли тут на помощь правду мне?
Противно прибегать к подобной мне защите.
О Матери! Скорей вы Фауста пустите!
Но вот отхлынули. Тускнеют лампы здесь.
Я вижу: двор идет сюда, собравшись весь.
Блестящая толпа проходит всем парадом
Вдоль пышных галерей, по длинным анфиладам.
Вот в зале рыцарской сбирается она,
Едва вмещаясь в ней. Вот зала уж полна;
Повсюду в зале той ковры и украшенья,
Повсюду на стенах висят вооруженья.
Да здесь и заклинать не надо никого:
Ведь духи предков в ней живут и без того.
Рыцарская зала
Слабое освещение. Император и придворные.
Мой старый долг исполнить – представленье
Вам возвестить на предстоящий час –
Препятствует мне смутное волненье,
Влиянье духов; тщетно в этот раз
Чудесному, что ожидает вас,
Старался бы найти я объясненье.
Готовы кресла, стулья всем даны;
Сидит сам император у стены,
Роскошными картинами покрытой
Великих битв эпохи знаменитой;
А позади стоят ряды скамей;
Влюбленная воссела с томным взглядом
На милое местечко с милым рядом;
Уселись все как следует и ждут.
Готово все: пусть духи к нам идут!
Трубы.
Начнись же, драма, как монарх велит;
Стена, раздвинься: дай на сцену вид!
Препятствий нет: здесь все послушно чарам!
И вот ковер, как скрученный пожаром,
Взвивается; раздвинулась стена,
И сцена нам глубокая открылась;
Волшебным светом зала озарилась – 
