Я хороша была – за то и погибаю!
Был близок друг, теперь далек,
Цветы увяли, сорван мой венок…
О, не хватай меня ты, умоляю!
Тебе я зла не делала, поверь:
Мы в первый раз встречаемся теперь.
Палач, палач, услышь мои моленья!
Переживу ль все эти я мученья!
Палач, твоя теперь я, вся твоя!
Свою бы дочь я только накормила:
Всю ночь ее в слезах ласкала я…
Ее украли, чтобы я тужила,
А говорят, что я ее убила.
Я никогда не буду весела:
Ведь про меня и песня ходит злая…
Такая в сказке – правда – мать была;
Но разве я такая?
(становясь на колени)
Возлюбленный у ног твоих лежит;
Он от цепей тебя освободит.
(падая рядом с ним на колени)
Скорей на колени!
Смотри, у ступени,
У двери зияет
Весь ад и пылает;
Злой дух там стоит,
Шумит и гремит.
Дрожу от испуга!
(громко)
Гретхен! Гретхен!
(прислушиваясь)
Это голос друга!
(Вскакивает. Цепи падают.)
Я слышу, он зовет меня!
Свободна я, свободна я!
К нему помчусь я, изнывая,
К нему прильну я, отдыхая!
Он звал меня: «Гретхен!» У двери стоял он,
Сквозь крики бесовские громко взывал он,
Сквозь хохот, и грохот, и яростный вой
Я слышала голос знакомый, родной.
Я здесь!
Ты здесь? О, повторить нельзя ль?
(Обнимая его.)
Ты здесь, ты здесь? Где вся моя печаль?
Где страх тюрьмы? Ты цепи разбиваешь!
Ты здесь: пришел и из тюрьмы спасаешь!
Я спасена! А вот и улица опять,
Где в первый раз тебя пришлось мне повстречать.
А вот и сад я увидала,
Где с Мартою тебя я поджидала.
(увлекая ее)
Идем! Идем!
О милый, подожди!
(Ласкается к нему.)
Так любо мне с тобою!
Выходи!
Спеши, – не то ты горько пожалеешь!
Иль целовать ты больше не умеешь?
Ты лишь на миг со мной в разлуке был,
И целовать меня уж позабыл!
О, отчего теперь перед тобой дрожу я,
Когда еще вчера в тебе, в твоих словах
Я находила рай, как в ясных небесах, –
И ты душил меня в объятиях, целуя? 
