Иоганн Гёте – Фауст. Страдания юного Вертера (страница 255)
«Точно, по прежним годам, теперь бы мы знали, что делать:
Всякое дело в ту пору порядком своим совершалось.
Только родители сыну, бывало, невесту отыщут,
Тотчас к себе зазовут надежного друга семейства
Да зашлют его сватом к родителям самой невесты.
Тот, нарядившись, бывало, как следует, хоть в воскресенье,
После обеда, пойдет к гражданину почтенному в гости,
В дружески общие с ним разговоры вступит сначала,
Речь то в одну, то в другую сторону ловко склоняя,
И наконец с похвалой не забудет сказать о невесте,
О женихе и о доме, откуда его подослали.
Умные люди сейчас заметят намеренье. Ловкий
Посланный, видя согласие, мог продолжать объясненье.
Если не ладилось дело, самый отказ был не важен.
Если ж оно удавалось, то сват навсегда оставался
Первым лицом на всяком семейном празднике в доме:
Целую жизнь не могли забыть супруги, что этой
Ловкой рукой скреплены когда-то первые узы.
Нынче же этот обычай со многим другим превосходным
Вышел из моды. Теперь все сами свататься стали.
Всякий сам и отказ-то теперь получай, если эта
Участь его ожидала, – красней, перед девушкой стоя.
«Будь что будет!» – воскликнул Герман, почти не внимая
Всей этой речи и в сердце своем принимая решимость, –
Сам я пойду и хочу узнать мой жребий от самой
Девушки. Я ей так от души во всем доверяюсь,
Как мужчина когда-либо мог только женщине верить.
Все, что скажет она, хорошо и разумно, я знаю;
Если я даже ее в последний увижу, то снова
Хочется встретить мне взор открытого черного ока.
Ежели к сердцу прижать ее не дано мне, то снова
Грудь я и плечи увижу, которых алкают объятья.
Снова увижу уста, с которых лобзанье и слово
«Да» мне счастье сулят или бесконечную муку.
Только оставьте меня: вам нечего ждать. Вы ступайте
К батюшке прямо, да к матушке: пусть они знают, что сын их
Выбор сделал хороший, что девушка эта прекрасна.
Так оставьте ж меня. Через холм, по тропинке, один я,
Мимо груши и вниз, через наш виноградник, быстрее
Прямо домой ворочусь. О, если бы этой дорогой
Милую весело я и немедля повел! Но, быть может,
Грустно один побреду и с весельем навеки расстанусь».
Так говоря, отдавал он вожжи пастору, который
Ловко их принял, владея конями, точащими пену,
Сел поскорее в повозку и занял место возницы.
Только медлил еще осторожный сосед и промолвил:
«Я вам охотно, мой друг, поверю и дух мой и душу;
Плоть и кости, однако, не в лучшей сохранности будут,
Если духовные руки мирскими браздами владеют».
Но, улыбнувшись на это, пастор разумный заметил:
«Смело садитесь и тело, равно как и душу, мне вверьте:
Эта рука управлять вожжами давно научилась,
Также и глаз приметался ко всем поворотам искусным.
В Страсбурге мы управлять лошадьми привыкли в то время,
Как провожал я туда молодого барона. Бывало,
Каждый день приходилось мне править, катя за заставу
Вдоль по пыльной дороге к далекому лугу, под липы,
Между толпами народа, который день целый гуляет».
Страх вполовину забыв, сосед подошел, но уселся,
Как человек, готовый спрыгнуть во всякое время,
И жеребцы понеслись домой, соскучась по стойлу.
Пыль облаками клубилась под их тяжелым копытом.
Юноша долго смотрел, как пыль подымалась, как снова
Пыль опускалась вдали. Так долго стоял он без мысли.
VII
Эрато Доротея
