Кажется; как своего, он щадит побежденного мужа,
Если последний снабжает его ежедневно всем нужным;
Но бегущий законов не знает; он только со смертью
Борется и без разбору мгновенно добро истребляет.
Кроме того, он взволнован. Отчаянье в сердце теснится
И понуждает его на всякий злодейский поступок.
Нет святого ему ничего. Он хищник. Дикая жажда,
Став поруганьем жены, обращает ужас в веселье.
Всюду видит он смерть и минуты последние страшно
Празднует, крови он рад и рад завыванию муки.
Злобно у наших мужчин проснулась гневная воля:
Мстить за все оскорбленья и взять под защиту остатки.
Все взялось за оружие, видя проворно бегущих,
Видя их бледные лица и робко неверные взгляды.
Всюду немолчный набат зазвучал. Ни близкое горе,
Ни опасность, ничто не могло удержать исступленья.
Мирная утварь полей превратилась в оружие смерти.
Скоро с вил и косы заструились кровавые капли.
Без пощады, без жалости били врагов, и повсюду
Злоба слепая и слабая трусость рыкали ужасно.
Нет, в смятеньи таком опять увидать человека
Я не желал бы! Сноснее смотреть на свирепого зверя.
Лучше молчи о свободе: ну, где ему править собою!
Только расторгни границы, в ту же минуту все злое,
В темный угол законом втесненное, выйдет наружу».
«Доблестный муж, – заметил ему с ударением пастор, –
Не удивительно мне, что так к человеку вы строги:
Слишком вы много худого от злых начинаний терпели;
Но оглянитесь назад на печальные дни – и невольно
Сами сознаетесь, что нередко в них видно благое.
Мало ли чувств благородных, сокрытых до времени в сердце,
Вдруг пробуждает опасность? Нередко нужда человека
Делает ангелом неба, защитником бедного брата».
Старый почтенный судья с улыбкой на это ответил:
«Вы мне мудро напомнили, как поминают порою
После пожара владетелю дома, что золото верно
И серебро еще цело, на месте пожарища, в слитках.
Правда, немного всего, но это немногое ценно,
И обедневший, копая, доволен своею находкой.
Так охотно и я обращаю веселые мысли
К тем немногим прекрасным поступкам, которые помню.
Да, не стану скрывать: я видел, враги примирялись
Для спасения города; видел и то, что для дружбы,
Детской любви и родительской нет невозможного в мире;
Видел, как юноша вдруг становился мужчиною, видел,
Как старик молодел, и за юношу действовал отрок.
Даже слабый пол, как его называют обычно,
Смелость и силу свою показал и присутствие духа.
Тут позвольте мне вам рассказать прекрасный поступок
Великодушной девицы, которая в доме огромном
В обществе маленьких девочек только одна оставалась:
Все мужчины у них на общих врагов ополчились.
В это время на двор напала беглая шайка,
Стала грабить и тотчас проникла до женских покоев.
Там беглецы увидали прекрасную деву и с нею
Девочек милых, которых детьми бы назвать справедливей.
С дикой страстью они без жалости кинулись прямо
На трепещущий рой, приступая к деве отважной.
Но, из ножен одного мгновенно выхватя саблю,
Изверга ею в крови она положила на месте.
С силой мужчины затем подала она девочкам помощь:
Ранила, кроме того, четырех, и они убежали.
Тут заперла она двор и с оружием помощи ждала».
Только пастор услыхал похвалы неизвестной девице,
Тотчас в душе у него просияла надежда за друга.
