Ты обнимаешь круг земель;
Отсюда шел весь подвиг наш,
Здесь первый выстроен шалаш,
И первый ров был вырыт тут,
Где ныне весла воду бьют.
Твой гордый ум, труд верных слуг –
И сушу здесь, и море вкруг
Стяжали; здесь…
О, это «здесь»
Проклятое! В нем зло и есть!
Скажу тебе, – на все ведь руки
Ты ловок, – страшно я бешусь!
Невыносимы эти муки,
А говорить о них стыжусь.
Мне стариков бы первым делом
Убрать: мне нужно место их;
Мне портит власть над миром целым
Одна та кучка лип чужих!
Из их ветвей для кругозора
Себе я вышку бы воздвиг,
Чтоб весь свой труд легко и скоро
Мог обозреть я, чтобы вмиг
Мог все обнять, что так прекрасно
Дух человека сотворил,
И править всем умно и властно,
Чем я народы одарил.
О, как мучительно, как гадко
В богатстве чувство недостатка!
Мне запах лип терпеть нет сил!
Звон этот колокола ровный
Напоминает мрак церковный,
Напоминает тьму могил!
Иль здесь, у дюны, все решенья
Всесильной воли ждет крушенье?
Когда ж я с этим развяжусь?
Раздастся звон – и я бешусь.
Еще бы: эта мерзость, право,
Способна жизни быть отравой!
Противен звон – скажу и сам –
Благовоспитанным ушам:
Висит проклятый звук «бим-бом»,
Как туча в небе голубом,
Во все мешаясь без причины,
От первой ванны до кончины,
Как будто важен только звон,
А жизнь сама – ненужный сон.
Упорством глупым и строптивым
Испорчен плод моих побед;
Измучен я, терпенья нет;
Я устаю быть справедливым!
Чего ж стесняться? Ты давно
Решил создать там поселенья.
Идите ж, чтоб без промедленья
Убрать отсюда их в именье,
Что мною им отведено.
И не успеют оглянуться –
На новоселье уж очнутся;
Насилья след пройдет, и впрок
Пойдет им чудный уголок.
Дает резкий свисток. Трое Сильных возвращаются.
Исполним, что велит он нам, –
И завтра праздник морякам.
Нас старый барин принял грубо,
Но праздник получить нам любо.
(Уходят.)
