Хотя святой огонь исчез, положим, –
Но надобно ль о мире горевать?
Успел довольно гений нам оставить,
Чтоб титулы поэтов даровать
И в ремесле их зависть развивать.
Талантов им не в силах я доставить,
Но платье в долг могу им раздавать.
(Садится на просцениуме у колонны.)
Спешите, девы! Чары нас покинули:
Заклятье снято ведьмой фессалийскою;
Исчез и шум сплетенных звуков тягостный,
Смущавший нам и слух, и ум тем более.
За мной в Аид! Спешите за царицею
Немедленно – и пусть же за спиной ее
Служанок верный хор повсюду следует!
У трона Недоступной мы найдем ее.
Да, для цариц есть повсюду приют,
Даже в Аиде, во мраке его,
Сходятся с равными гордо они
И с Персефоною дружбу ведут.
Мы же во тьме безотрадной
Грустных лугов асфоделей,
Средь тополей длинных, тощих,
Между бесплодных тоскующих ив, –
Как мы проводим там время?
Точно летучие мыши,
Шепчем печально мы там.
Кто имени ничем не приобрел себе,
Кто даже не стремится к благородному –
Принадлежит стихиям тот. Исчезните ж!
А я пойду к царице: не заслуга лишь,
А также верность существом нас делает.
(Уходит.)
К свету дневному вернулися мы;
Мы существами не будем, –
Это мы чуем и знаем,
Но не вернемся в Аид никогда.
Сделает духов из нас
Вечно живая природа:
В ней-то и будем отныне мы жить.
В сотнях листьев, сотнях веток мы забьемся, затрепещем,
Из корней младые соки привлечем мы и по веткам
Разнесем их. То листами, то цветами украшаем
Мы кудрявые верхушки и готовим урожай.
Плод созрел, народ приходит оживленный, со стадами;
Всё хватают, всё кусают и подходят и теснятся:
Как пред первыми богами, всё пред нами шею гнет.
Мы вселимся в эти скалы, будем тихо отражаться
В водном зеркале, – и волны будут двигать образ наш;
Звук раздастся – птиц ли пенье, камыша ли тихий шепот
Или страшный голос Пана, – наш ответ всегда готов.
Слышен шум – шумим мы также, гром грохочет – мы грохочем,
Дважды, трижды и стократно откликаемся на зов.
Сестры, мы душой подвижней; побежим же вниз с ручьями;
Манит нас вдали чудесный, пышный ряд холмов цветущих.
Вечно вниз и вглубь стремяся, потечем мы, извиваясь,
На луга и на поляны, и к жилищам, и к садам,
И восстанут кипарисы вдоль по брегу, над водами,
Грациозною вершиной упираяся в эфир.
Вы живите, где хотите; мы шумливо окружаем
Холм цветущий, холм веселый, где посажена лоза.
Там вседневно и всечасно мы увидим труд любовный
Винодела, хоть удача и сомнительна ему.
Вечно роет он, копает, собирает, вяжет, режет
И к богам взывает часто, к богу солнца чаще всех. 
