Иоасаф Любич-Кошуров – Зеленые святки (страница 7)
Насупил брови, как крякнет -- будто сухой сук сломался.
Подошел -- уставился на Бороду.
-- Ты, -- спрашивает -- кто?
Потом видит -- Колдун, значит -- свой.
-- Пожалуйте -- говорит, -- ко мне и будем знакомы...
Вон как.
А русалкам говорит:
-- А вы говорит, дочки нам не мешайте.
-- Нет, -- говорит Борода, -- я именно потому и пришел, что звала меня в гости одна из ваших...
-- А какая? -- говорит.
-- А это, -- говорит, -- не могу знать, потому что имя не спрашивал; а, -- говорит, -- так ее можно узнать, что она заплыла к Кореню в пруд, а я ее выручил.
-- Ага, -- говорит дед, -- очень хорошо; я знаю. Однако, -- говорит, -- покамест она разыщется, не присесть ли нам между прочим?
-- Это можно, -- говорит Борода.
Ну, сели под дубом. Сейчас у них разговоры, то, се.
-- Как, мол, колдуете?
-- Да ничего, поколдовываем...
Про других колдунов спросил, все как следует.
Видит Борода, -- старик обходительный, не то что водяной...
-- Дозвольте, -- говорит, -- узнать, как ваше имя, отчество?..
-- Иван Григорич, -- говорит.
-- Вот, -- говорит, -- собственно я зачем к вам Иван Григорич, известно вам, есть такие приворотные травы?
-- Как же-с, как же-с, -- говорит...
Ну и сейчас у них, как скажем, сошлись два аптекаря: шу-шу-шу, шу-шу-шу...
-- Так-с, так-с, -- говорит. -- А это как?
-- А это так... Возьмите, того-то, того-то, там дурману прибавьте...
-- А не знаете-ли вы, между прочим, -- говорит, -- чего такого поядовитей, чтоб сразу действовало?
-- Мало ли что есть, много, говорит, есть...
-- А примерно скажем что?
-- Да много.
-- Да что? ...
-- Это, -- говорит, -- не всякому колдуну положено знать: иной, говорит по неопытности возьмет и перепустит...
-- Ах, -- говорит, -- Иван Григорич, -- как это можно...
-- А вот, -- говорит дед, -- ах ночь какая хорошая...
Сейчас, значит, разговор переменил, потому что это правда, есть у них такие колдовства, что нельзя открыть всякому. По знакомству, конечно, еще туда-сюда, а то увидел человека в первый раз -- и на тебе...
Все равно, пойдите вы в аптеку: -- "Ах, дескать, господин аптекарь, дайте мне купоросного масла" -- ведь не даст. Так и это.
А поговорить -- отчего не поговорить?
Подумал -- подумал Борода.
-- Иван, -- говорит, -- Григорич!
-- Что, -- говорит...
-- Вы, -- говорит, -- извините, а я, говорит, как собравшись в гости... Между прочим, говорит, не желаете-ли закусить?
Вынул сейчас штоф, сало, коржи...
-- Для первого, -- говорит, знакомства.
-- Что вы, что вы -- говорит.
-- Ах, -- говорит, -- вы меня обижаете...
Ну, конечно, как он постоянно между господами, -- пригляделся и знал, как и что -- чтобы вышло деликатно.
-- Милости прошу, -- говорит.
Нарезал сальца, разломил коржи... (Сало то хорошее, розовое, от Святой осталось -- совсем свежее).
Русалки, они знаете, и дед ихний -- щи себе варят из щавеля, а после щей -- земляника или клубника...
Да ведь нынче -- щи, завтра щи -- надоест...
Поглядел дед на сало, поглядел на коржи.
-- Сами, -- говорит, -- откармливали?
А сам тянется, тянется к салу. Взял, кусочек.
-- Сами? -- опят спрашивает.
-- Сам, -- говорит. -- Иван, -- говорит, Григорич, а по рюмочке?..
-- Соблазнитель вы -- говорит.
Да; так и сказал. Усмехнулся.
Сейчас вынул Борода стаканчик, вытер, его свиткой, поглядел на свет -- чисто.
Налил.
-- Кушайте, -- говорит, на доброе здоровье.
Выпил дед, закусил сальцем сощурил глаза, потом: "уф", -- говорит, потер себя по груди и опят:
-- Уф...
Крепкая была водка.
Выпил и Борода.
Тут откуда ни возьмись и та самая русалочка.
Видит Борода: веселая, разыгралась: глазки блестят, волосы разметались.