Иоасаф Любич-Кошуров – В Маньчжурских степях и дебрях (страница 16)
Этот смех, как эхо, откликнулся у Петьки в душе… И самому ему стало сразу необыкновенно легко и весело.
— Дядя Семен! — крикнул он.
— А? — откликнулся Семен.
— Ничего, это я так, — сказал Петька.
Он и, правда, не знал, зачем он сейчас позвал Семена…
В нем вдруг почему-то явилось это желание крикнуть громко, полною грудью…
Ему долго пришлось полазить по кустам, пока он, наконец, разыскал большую кожаную сумку, замкнутую на замок и затянутую двумя ремешками, и потом патронташ.
Патронташ оказался полон патронов.
Патронташ был особенный, из мягкой кожи, с широкими карманами, специально под патроны в обоймах.
Петьке даже стало немного завидно, когда он открыл патронташ.
Патроны в обоймах… Значит, у японца была магазинка… А он слышал, что японские магазинки одни из лучших в мире…
Магазинку-то, конечно, Семен возьмет себе.
— Дядя Семен, где вы?
— Здесь я!
Зашумели кусты…
Петька почти столкнулся с Семеном.
В руках у Семена была винтовка, маленькая, с коротким стволом, необыкновенно чисто сработанная.
— Все нашел? — спросил Семен.
— Все.
— А патронташ?
— Вот он.
— Давай сюда.
Петька подал ему патронташ…
Семен вскинул винтовку, на руку.
Легкость-то какая!
— Магазинка, — сказал Петька.
Глаза у Семена округлились и стали словно выпуклей; брови чуть-чуть поднялись.
— О? — произнес он и, повернув свой трофей сначала на одну сторону, потом на другую, остановил глаза на том месте, где, по его предположению, должен был находиться магазин.
Потом поднял глаза на Петьку.
— Магазинка?
— На пять патронов, — проговорил Петька. Семен сел на землю, положил магазинку на колени и, склонившись над ней, осторожно потянул за небольшой рычажок с боку затвора… Потом потрогал скобу и опять вскинул глаза на Петьку.
— Как же это?…
Петька чуть-чуть отодвинулся.
— Да вы глядите, дядя Семен, — сказал он, — еще неровно выстрелит…
Им пришлось порядочно-таки повозиться с винтовкой пока, наконец, они освоились с её механизмом. Семен смотрел на винтовку и качал головой.
— Чудеса, — говорил он, — прямо чудеса!.. Значит, сейчас раз-два и готово, стреляй опять.
Потом он открыл патронташ.
Патронташ оказался полон патронов.
В особом карманчике патронташа он нашел отвертку, масленку и запасной ударник, тщательно завернутый в бумажку…
— Ремень только попортил; да ничего, я сам стачаю, — сказал он Петьке и поднялся.
— Ну, пойдём…
— А сумка-то?..
— Сумку разберем дома…
Семен сделал несколько шагов и вдруг остановился.
Петька видел, как он что-то нащупывал на земле ногой…
Он тоже остановился, подойдя к Семену почти вплотную.
— Что вы, дядя Семен?
В эту минуту Семен нагнулся.
Когда он выпрямился и повернулся к Петьке, в его руке был серебряный портсигар.
Он показал его Петьке.
— Его, небось, тоже?
— Серебряный, — сказал Петька, — конечно, его, а то чей же…
Семен нажал пружину с боку портсигара. Крышка отскочила.
В портсигаре было штук двадцать папирос, очень тоненьких, из желтоватой прозрачной, так что сквозь нее хорошо был виден табак, бумаги…
— Бросьте вы их, дядя Семен…
Петька даже немного отодвинулся назад.
— Чего?
— Папиросы, говорю, бросьте… Мало ли что!.. Может, это те самые… Помните, я говорил.
— Это что в Харбине? С ядом?
— Кто ж его знает.
Семен закрыл портсигар.
— Ну, нет, брат, шалишь, — сказал он, опуская портсигар в карман…
— Курить будете? — воскликнул Петька, глядя на него во все глаза.
Семен повернулся к нему спиной и зашагал по кустам.
— Кто-нибудь за меня их покурит, — проговорил он на ходу.