Иньюэ Ван – Лисье перо (страница 14)

– Молчи! – она топнула копытом с такой силой, что тарелки на столе издали протяжный звон, а у меня отпало желание издавать звуки или поговорить с ней насчет конкурса талантов, в котором я хотела участвовать.

– Я говорила тебе неоднократно, – по мере того, как она произносила эти слова, она приближалась всё ближе.

Её голос почти переходил на шипение. Жуткое зрелище. Если вы когда-либо доводили свою маму до такого состояния, вы меня поймёте. Шаг за шагом. Между нами оставалось буквально двадцать сантиметров.

– Ты – обычный единорог, без магического потенциала, и не подавала никаких надежд на своё будущее! – она сплевывала слова, как яд.

Я сделала глубокий вдох, набираясь смелости перед тем, как пойти в атаку.

– В нашей школе на этой неделе будет проходить конкурс талантов. Учитель музыки предложила мне поучаствовать. Она сказала, что у меня неплохой голос, и она готова позаниматься со мной.

Кейла запрокинула голову в приступе маниакального смеха. Смеётся – это хорошо, значит, она не будет больше кричать. Она будет стебаться и высмеивать. Тешить своё самолюбие и поднимать самооценку засчёт меня.

– Ахахаха! Голос? Да кому нужен твой голос? Куда ты его воткнёшь? Будешь петь в барах и ночных клубах, где тебя тем временем будут лапать жеребцы-отморозки? Чтобы ты потом мне в подоле жеребёнка принесла? Забудь о сцене: такая бездарность им нафиг не сдалась! Ты всегда будешь ничтожеством в этой жизни. Твоя участь – наблюдать и завидовать тем, кто добился успеха. Посмотри на свою старшую сестру – Нику. Тебе следует брать пример с неё!

Я чувствую, как к моему горлу медленно подкатывает ком гнева. С каждым словом кобылы, что стоит напротив, мне хочется всё больше и больше заткнуть её рот. Я почти не узнала свой голос, когда начала говорить. Он был тихим и приглушённым:

– Клубах, где работала ты? – Я прищурилась. – Нет, Кейла, я не пойду по твоим копытам. – Моя мать смотрела на меня во все глаза, и по её виду можно было сказать лишь одно: я надавила на больное. – Ты никому не была нужна. Тобой пользовались, как игрушкой для плотских утех, а потом выкинули за ненадобностью. А потом, – я сделала паузу, – эту сломанную игрушку подобрал мой отец и чисто из жалости сделал свой женой, дал нормальную работу. Ты должна быть пожизненно благодарна ему за это. И… – Договорить я не успела.

Мои слова ранили маму острее самого остро заточенного клинка, прямо в сердце. Она резко подняла копыто и дала мне пощечину.

– Маленькая дрянь, ты даже не знаешь, о чём говоришь, – процедила она сквозь зубы. – Твой любимый папочка, – она сорвалась на крик, – ИЗНАСИЛОВАЛ МЕНЯ! А ты всего лишь побочный эффект его плотских утех!

Я остолбенела. Новое откровение матери, вырвавшееся только что их её рта, повергло меня в шок.

«Я зачата насильно? Поэтому мама так ненавидит меня? Она не хотела ребенка, а отец заставил её. Я напомнила ей о том дне, что она изо всех сил старалась его забыть?»

В моей голове роились тысячи вопросов, но их поток прервал истерический смех. Моя мать держалась копытом за стол и, кажется, была не в себе. Наш сегодняшний разговор заставил её всё вспомнить и заново пережить. И в этом была виновата я. Я хотела подойти к ней, но она не позволила, остановив жестом копыта.

– Иди… в… свою… комнату… Живо! – строго сказала она, затем добавила: – И не слова отцу!

Я кивнула и молча вышла из кухни, где царила такая негативная атмосфера. Скоро должна вернуться Ника, и мама придёт в себя. А когда с работы придет отец, всё вернётся в норму. Или только относительную норму. Потому что что-то подсказывало мне, что так, как было, уже не будет никогда.

Когда я поднялась наверх, то почувствовала, как по щекам заструились солёные слезы. Я дала им волю и, не в силах больше сдерживаться, прыгнула на кровать, уткнулась в подушку и зарыдала. Воздуха не хватало, с каждым выдохом его становилась всё меньше и меньше. Я зашлась в истерике.

Мой маленький хрупкий мирок только что был окончательно уничтожен. И кем? Самым родным и близким человеком – мамой.

Внизу раздался звонок. Я прислушалась. Кажется, вернулась моя старшая сестра. Хотя я могла и ошибаться. Всё-таки я не видела через стенку…

– Мамочка, я дома, послышался из прихожей голос Ники. Нет, всё-таки сестра – я усмехнулась. Сейчас побежит утешать Кейлу, как только увидит в каком она состоянии.

Слёзы как-то незаметно высохли и на ресницах не осталось влаги. Я села на край кровати и решила дождаться отца. Он скоро вернется, я уверена. Неожиданно, моего плеча коснулась чье-то копыто. Я подняла голову и встретилась со взглядом огненных глаз. Рядом со мной стоял папа. Единственный пони во всей семье, которого я любила и который отвечал мне тем же.

– Фина, – он погладил меня по гриве. – Всё в порядке?

Он выглядел обеспокоенным. Конечно, больше всего на свете мне сейчас хотелось выговориться, поплакать, уткнувшись в его шкуру, но я не могла рассказать отцу о случившемся. Легче никому бы не стало. Поэтому я в который раз проглотила обиду и, улыбнувшись, произнесла.

– Да, всё в порядке, пап.

Фальшивая улыбка, которую я «надевала» каждый раз, сработала безотказно. Отец поверил и мягко улыбнулся. Смотря на его улыбку, мне хотелось заплакать, но я заставляла себя сдерживаться.

– Афин, я тут нашел кое-что, – он протянул мне мою помятую брошюрку о конкурсе талантов и прежде, чем я успела что-либо ответить, добавил:

– Мама против, а я – нет. Не губи свой талант. Развивай его. Это твой шанс. Не вздумай его упустить.

Я кивнула, и он вышел из комнаты.

Я внимательно посмотрела на листок, что был у меня в копытах. Заголовок гласил: «Мы ищем талантливых жеребят! В нашем конкурсе может принять участие каждый жеребенок любого возраста.» Когда я дочитала до номинаций и нашла среди них вокал, то быстро подбежала к серванту и принялась там рыться. Да, просто идеально. Я провела копытом по папке. Эта песня просто обязана стать моим триумфом.

– Сейчас или никогда! – повторила я свою фирменную фразу и стала готовиться к завтрашнему выступлению.

Стол за кулисами, я нервно теребила складки своего платья. Волнение перед выступлением, сценическое волнение… С этим чувством сталкивается любой пони, независимо от того в который раз выходит на сцену. Да что сегодня со мной? Я никогда не волнуюсь и тем более не переживаю по пустякам. Но то, что должно произойти через несколько минут. Не было пустяком или обыденным действием. Нет. Я чувствовала. Знала, что сегодня особенный день. Что-то произойдет. И это что-то изменит мою рутинную жизнь. Один за другим участники шоу выходит на сцену, показывали свои номера и возвращались довольные обратно за кулисы.

3…2…1…

Сейчас моя очередь. Я затаила дыхание. Сердце в бешеном ритме отстукивало танго. Глоток воздуха. Перед глазами предстал образ Кейлы:

– Ты никогда не попадешь на сцену…

Но я уже здесь.

Копыто за копытом. Шаг за шагом. Неожиданно я услышала сзади себя смех.

– Удачи, Афина. – растянулся в улыбке Дарк. – Поверь, твоё выступление будет незабываемым.

Я насторожилась. Его улыбка не предвещала ничего хорошего. Я посмотрела из-за кулис в зрительный зал и неожиданно наткнулась на Вайлента. Отец пришёл, чтобы поддержать меня? Он смог отпроситься с работы? Я была так счастлива, но волнение никуда не ушло. Наоборот усилилось.

Я начинаю медленно шагать на сцену, сосредоточившись лишь на своих чувствах, не замечаю тонко натянутую веревку прямо на уровне колен. Я чувствую, как падаю и пытаюсь устоять и удержать равновесие, но, увы, плюхаюсь мордочкой вперед. Кусаю внутреннюю сторону своей щеки, прикрывая глаза, стараясь не заплакать. Слышу смешки этих идиотов. Нужно успокоиться. Ничего хуже быть просто не может. Чувство безысходности накрывает меня. Это полный провал.

– Мисс, как Вас там, Афина? – Сдерживая смех проговаривает жеребец из жюри. Киваю головой, поднимаясь, и иду к микрофону.

– Вы собираетесь нам сегодня что-то петь или вы немая? – кобыла преклонного возраста подхватывает своего коллегу по нахальству и бесцеремонности.

Я снова кивнула. Из динамиков полилась красивая музыка. Прослушав первый проигрыш, я попыталась произнести хоть слово, но сразу запнулась. Краснея и извиняясь, я прошу жюри воспроизвести мелодию заново.

– Афина, у нас не так много времени на таких как Вы.

Осматриваю зал, надеясь найти что-то или кого-то мне поможет. Знаю, это глупо, но сейчас я готова поверить в любое чудо, лишь бы весь ужас сегодняшнего для закончился. Думаю, что все здесь считают меня посмешищем. За исключением одного пони. Ища глазами отца, я понимаю, что его больше нет в зале и расстраиваюсь ещё больше.

– Вы свободны. – Жюри указывают мне копытом на кулисы. Разворачиваюсь на копытах, но прежде чем покинуть сцену делаю то, что хотела сделать всё это время.

– Чтоб ты сдох! – В бешенстве кричу я на Дарка, выплёвывая слова ему в морду, на что получаю множество возражений и угроз с его стороны. Забегаю в раздевалку. Пытаясь скорее убраться из этого здания. Больше всего сейчас мне хотелось попасть в мой спасительный рай, где я могу отчетливо услышать звуки тишины.

Я всегда знала и чувствовала, что моя мать что-то скрывает. Почему? Она боялась меня, ненавидела и никогда не подпускала близко к себе. Я была для неё словно бомба замедленного действия. Редко я слышала от неё теплое слово или вообще хоть что-то хорошее. Между нами была будто холодная война, участниками которой стали самые близкие друг другу пони: мать и дочь. Между нами давно выстроилась непробиваемая стена, о которую как ни бейся – не сдвинешь с места и маленького камушка.