Иньюэ Ван – Лисье перо (страница 16)

По темному осеннему плыла над моей головой мелкая звёздная пыль, отличающая серебром, наблюдая за тем, что происходит внизу. Слышался непрекращающийся шелест листьев и почти бесшумное шуршание лесных обитателей. Где-то пролетела падающая звезда.

Наверное, свидетели этого события уже успели загадать желание. Вроде бы такая тишь… Брр. Холодно…

Идеальную тишину нарушили резкие звуки. Издалека послышались хруст веток и тихий топот. Услышать это было очень жутко, ведь ночью в лесу, в котором почти никого нет, обычно никто ниоткуда не бежит. Но не сегодня. Я сорвалась на галоп и побежала через лес, смотря только прямо, боясь увидеть что-то не то.

Прибыв на опушку, я остановилась и огляделась. Такая тишина часто бывает перед чем-то страшным. Как говорят: «затишье перед бурей». Сняв себя халат, я села на ближайший пенёк и затаила дыхание, пытаясь расслышать хотя бы мельчайший шорох. Резким рывком я повернула голову в сторону хруста веток, медленно встала и тихими шагами начала приближаться к источнику доносящегося звука. Сунув мордочку прямо в кусты, я почувствовала горячее прерывистое дыхание. А подняв голову, наконец сообразила, что, а точнее, кто там находится. Прямо на меня из кустов смотрел бурый медведь. Я сразу определила, что зверь невиданных размеров, достаточно стар, возможно, слеповат, но ветер был очень сильным, да и к тому же, дул в его сторону, поэтому он без труда мог учуять меня. До медведя было чуть меньше метра, но я быстро разорвала между нами дистанцию, бросившись наутек. Я с сожалением отметила, что уже не успею добежать до своего фургона, да и бежать вместе с ним было бы намного тяжелее.

Острые ветки хлестали меня по шкуре, оставляя раны, некоторые из них кровоточили, но мне было не до этого. Я бежала без оглядки так, как раньше не бегала никогда. Мне чудилось, что я слышу дыхание совсем рядом, и старалась прибавить темп. Скоро я почувствовала, что мне не хватает воздуха в лёгких, и я начинаю задыхаться.

Передо мной раскинулся шаткий мост, перекинутый через чертовски быструю реку. Я оглянулась назад. Судя по звукам, медведь был уже близко. Выхода не было. Я ступила копытом на первую доску и, убедившись, что мост меня выдержит, поскакала вперед. Как же я ошибалась! Не дойдя даже до середины, я почувствовала, как теряю под собой ощущение досок и начинаю падать вниз. Когда я впервые коснулась копытом воды, холод прошиб моё тело насквозь.

Я намокну и утону…Я ведь даже не умею плавать!

Я забила копытом по воде, пытаясь удержаться на плаву. Ледяное течение быстро отнимало силы, а намокшая шкура тянула камнем вниз. Воздуха не хватало, я то и дело хлебала воду ртом и носом. Пытаясь призвать на помощь магию, я лишь больше убедилась в своей беспомощности.

– Помогите! – закричала я и снова погрузилась в воду почти до кончиков ушей.

Надо мной быстро «сомкнулся» водяной потолок, не давая шанса всплыть.

«Это конец», – подумала я, прежде чем потеряла сознание.

Просыпаюсь от странного звука, который неприятно разносится в ушах, с белым шумом. Глаза еле разлипаются, и я смотрю на всё сквозь серую пелену размытости, что пропадает с каждым неловким хлопком век. Мой взгляд попадает на потолок. Белый, как облако на небе. Да что, блин, происходит?

Я пытаюсь пошевелить копытами, но те не слушаются. Каждый вдох дается тяжело и больно, а ещё этот непроходящий озноб. Я вдруг осознаю, что лежу под теплым одеялом. Черные, как две бездны, глаза быстро хлопнули. Уже окончательно фокусируя взгляд на потолке, я заметила легкое движение, что привлекло моё внимание, и устремила взор в бок, замечая странный высокий силуэт. Это была нежно-розового цвета кобылка, с насыщенно розово-фиолетовой гривой. На её боках находились седельные сумки, из которых торчали какие-то странные на вид травы. А когда она наклонились над моей кроватью, я пискнула от ужаса. Прямо на её шее сидела самая настоящая змея.

– О, ты наконец-то очнулась! – в голосе незнакомки было столько тепла и заботы, что я нашла в себе силы ответить ей улыбкой.

– Что со мной произошло? Где я? – с трудом шевеля губами, произнесла я.

– Ты упала в реку и едва не утонула, но тебя учуяла моя ручная волчица и позвала меня на помощь. От кого ты спасалась, девочка, за тобой кто-то гнался?

– Я не… Нет, то есть да, – Я подняла копыто ко лбу. – У-у-у, моя голова.

Пони сразу засуетилась и куда-то убежала. Я услышала грохот чашек и какое-то шипение.

– Вот, возьми, – она поставила на стол рядом со мной чашку с непонятного цвета бурдой. – Выпей, и тебе сразу станет легче.

Я недоверчиво посмотрела сначала на неё, потом на питьё. Она ободряюще кивнула. Я притянула чашку магией, но из-за ощутимой слабости не смогла её удержать. С громким звоном посуда разбилась, и я в ужасе смотрела на осколки.

– М-мне так жаль, я…

– Ерунда, сейчас вернусь.

Когда осколки были убраны с пола, я взяла ещё одну принесенную кобылой чашку и сделала аккуратный глоток.

– Ну и гадость! – почувствовав, что меня сейчас вырвет, я начала крутить головой в поисках чего-то куда можно стошнить, и, не найдя ничего подходящего, я проглотила то, что было во рту.

– Ну как? – с улыбкой поинтересовалась пони.

– Отвратительно!

Вместо того, чтобы нахмуриться или отругать, она залилась звонким смехом.

– Я знаю. Это ведь настойка из полыни, – она ехидно улыбнулась.

– Настойка… Чего?

– Полыни. Лекарственное растение. Зажми нос и пей.

– Она вонючая.

– Запомни на будущее: чем более гадко на вкус растение, тем оно полезнее.

Поняв, что другого выхода у меня нет, я взяла кружку и сделала большой глоток. Поморщилась, но проглотила.

– Умница. А теперь скажи, как ты оказалась в реке?

Я постаралась сосредоточиться на своих воспоминаниях, но они были слишком размыты. С трудом представляя в голове картины прошлого, я начала:

– За мной гнался медведь. Единственным способом спастись от него было перебраться по мосту на другую сторону через реку. Я помню, как встала на одну из досок и провалилась вниз, а из-за того, что я не умею плавать, стала тонуть.

Я поежилась. Проговаривая всё это вслух, я будто вновь оказалась в воде и захлебывалась без шанса на спасение.

– Больше ты ничего не помнишь? – ласково спросила она.

– Я… Я оставила свои вещи, там, в лесу.

– Где именно?

– На опушке, около большого раскидистого дуба. Ты знаешь, где это место?

– Примерно представляю. Думаю, с твоими вещами всё будет в порядке. Туда мало кто захаживает. Поэтому не стоит беспокоиться.

– Надеюсь, что так, – я не разделяла уверенности этой странной пони.

– Есть хочешь?

Я отрицательно помотала головой. После того как она дала мне эту так называемую полынь, я вообще не хочу брать в рот ничего в этом доме.

– Как тебя зовут?

Она продолжала заваливать меня вопросами.

– Афина.

– Весьма необычное имя, а меня – Минерва.

Я внимательно посмотрела в её карие глаза.

– А как ты вообще оказалась в лесу, девочка?

– Это очень долгая история. Не думаю, что…

– Погоди. Я только чайник поставлю и сразу вернусь.

Кажется, она не понимает намеков. Я тяжело вздохнула и принялась ждать возвращение Минервы, чтобы начать свой рассказ.

Когда я закончила свою долгую историю, Минерва тяжело вздохнула.

– Тебе многое пришлось пережить, но стоит отпустить прошлое и начать новую жизнь, – она заключает меня в объятия, и я чувствую, как на меня падает слеза.

Соленая капля прочерчивает кривую дорожку на моей шкуре и падает вниз.

– Моя жизнь тоже далеко не безоблачная, я много натерпелась от судьбы. Она посылала мне слишком много трудностей и испытаний. Я держалась из последних сил, чтобы не сломаться… Чтобы меня не смогли сломать, – она тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на меня. – Я и мой брат ничего не знаем о своих настоящих родителях. Сколько нас помню, мы росли в религиозном детском доме. Между нами всегда существовала особая связь, пока его не забрали у меня. Моего брата взяли в приёмную семью, и я навсегда потеряла его… – несмотря на всю жизнерадостность Минервы, сейчас, при воспоминаниях о дорогом её пони, она была слаба и скинула маску, явив настоящую себя.

Я не выдержала и, подавшись вперед, заключаю её в крепкие объятия. Она не сопротивлялась, и с минуту мы сидели в полной тишине.

– Что было дальше? – осторожно спросила я, опасаясь надавить на больное.

Она смахнула слезы с глаз и продолжила:

– Потом меня отправили в школу, где я училась целительству. Даже не обладая потенциалом к магии, я всё равно была одной из лучших учениц. Всё шло своим чередом, пока я не пристрастилась к алхимии. Эти запретные знания манили меня и будто просили, чтобы я её изучила. Поддавшись искушению, я стала все глубже вникать в её суть. Первое, что я усвоила, принявшись за теоритическую базу – это то, что познание алхимии невозможно без изменения мышления. Второе – это очень длительный и кропотливый процесс. И третье, самое важное, алхимию надо разгадать, как загадку, а не прочитать, как ответ в книге. Я была уже почти близка к разгадке, как вдруг меня отчислили. Религиозный культ посчитал это ремесло грязным и неподобающем кобылке. Кстати говоря, именно там я и получила кьютимарку. В тот день я собирала под храмом растения и впервые сотворила колбочку с зельем. Всё это время я не переставала страшно скучать по брату и надеялась на то, что когда-нибудь смогу увидеть его вновь, – она снова замолчала, а задумалась.