Иннокентий Белов – Комсорг (страница 21)
Но, в принципе про мои дела спекулянтские точно должна оказаться в курсе.
И все же порекомендовала меня, да не какому-то постороннему покупателю, а самому товарищу парторгу!
Что-то очень сильно ту прижало, как я вижу, лицо свое кривит недовольно, однако все же не отступается.
— Комсоргом? Всего Райпищеторга?
— Да, именно всего!
В ответ я пораженно смотрю в лицо Валентине Дмитриевне и вижу, что она не шутит.
Неужели судьба именно так подталкивает меня к комсомольской карьере? Да ну, не может такого быть!
Думал же время от времени раньше о таком пути, но когда плотно занялся подпольной торговлей, тогда и перестал вспоминать этот тернистый путь в будущее. Да кто меня туда пустит? Тем более, что я и сам вообще такой общественной нагрузки не желаю.
У меня ведь даже среднего образования нет? Или это не так важно? Если именно сейчас прижало?
Понятно, что это не должность освобожденного комсорга, которого назначают на больших предприятиях с согласованием в райкоме комсомола. Когда того же не освобожденного руководителя ячейки из своего коллектива можно выбрать почти кого угодно из имеющихся комсомольцев.
Но, как-то это больно вызывающе выглядит, когда шестнадцатилетний пацан станет руководить ячейкой комсомола такого немаленького торга. И взрослыми женщинами до двадцати восьми лет.
Да и зачем это нужно парторгу — вот в чем вопрос?
Его я и задаю сразу, чего там кота за яички тащить? Может, что и разговаривать на самом деле вообще не о чем?
— А почему именно я?
Парторг немного мнется и сухо отвечает, что за меня поручилась и походатайствовала моя директриса.
Ну, еще страннее, та конкретная такая лиса и за спекулянта точно не поручится перед партией в лице парторга.
Что-то здесь не так явно… Но, мне предложение интересное хотя бы потому, что имеется и какая-то синекура в добавок к на фиг мне не нужным обязанностям комсорга, как довольно изысканно изволила выразиться Валентина Дмитриевна.
— Хорошо, давайте это обсудим где-нибудь спокойно, — предлагаю я женщине лет тридцати пяти, — А то в этом тупике мы похожи на каких-то заговорщиков.
Киваю я на ее кабинет, мол, не пройти ли нам туда, где все спокойно можно обговорить, пусть и при подслушивающей соседке. Хочу узнать, согласится ли она огласить весь список при ком-то другом и не удивляюсь, когда парторг отказывается от такой возможности.
Есть, есть тут какая-то хитрость в нашем разговоре, явно не для чужих ушей окажется то, о чем мы будем договариваться теперь наедине.
Поэтому остаемся стоять на прежнем месте.
— Что от меня требуется? — по-деловому я спрашиваю собеседницу.
— Ячейка в торге очень маленькая, всего пять человек, было пять, то есть. Требуется увеличить ее до минимум двадцати, а лучше еще больше! — вдруг отчетливо произносит парторг, давая мне осознать произнесенные ей слова.
— За какое время?
— До октября месяца!
Так, полгода и даже семь месяцев есть у меня для такого чуда, считаю я на пальцах месяца.
Это значит — предполагаемый холодок, именно такая общественная нагрузка, а какой же будет медок для меня?
— Взамен чего?
— Устраиваю тебя на работу курьером в торг. Ставка такая есть у нас в разнарядке, только никого на ней никогда не числилось, работы почти не будет, появиться нужно пару раз в неделю и все. Телефон дома у тебя ведь есть? — утвердительно спрашивает Валентина Дмитриевна.
Ага, и про телефон, имеющийся у Таисии Петровны доподлинно она уже знает, сейчас далеко не у всех советских граждан такая роскошь имеется. Ну, девчонки меня постоянно по телефону, стоящему в кабинете Софьи Абрамовны вызывают на разгрузку пришедших машин.
Значит, все серьезно обсуждено с Софьей и директором торга наверно тоже, раз мне предлагают легкую работу.
На которой я могу не появляться практически и заодно нагружают почти невыполнимой задачей набрать еще пятнадцать-семнадцать новых комсомольцев в ячейку.
То есть, в магазинах и на базах все комсомольцы бывалые уже, все членами передового отряда коммунистической молодежи были когда-то, принимать новых не придется, просто нужно восстановить в ячейке старых.
— А как с неуплатой прежних взносов быть? Там люди по десять лет не платили? — такой закономерный вопрос от меня.
Тему я уже понимаю отчетливо и этот вопрос один из наиважнейших.
— Райком закроет на это глаза, — твердо ответила мне парторг.
Райком партии или райком комсомола? Судя по всему, именно партия даст ценные указания комсомолу. Да какая разница, похоже, что это обычная показуха для демонстрации увеличения членов ВЛКСМ на предприятиях, расположенных на территории нашего района.
Вся учащаяся молодежь в институтах, техникумах, пту и школах поголовно охвачена комсомолом, на разных производствах тоже имеются ячейки даже с освобожденными секретарями.
А вот в торговом тресте это молодежное движение затихло давно, все имеющиеся сотрудники подходящего возраста заняты другими серьезными делами, бьются за каждый левый рубль и все у них хорошо с этой стороны мироздания.
А на смешные движения где-то на официальной стороне жизни они уже давно и прочно забили конкретный болт.
Понятно, нужна просто показуха по какому-то поводу! С показухой проблем не будет, изображу все, что потребуется.
Это уже проще гораздо, старые взносы собрать — дело в принципе невозможное. Хотя и новые заставить платить — тоже так же сложно. Но, тут есть варианты, я уже вижу их наглядно в своей голове.
— Какая зарплата у курьера?
— Около семидесяти рублей. Еще бывают квартальные и годовые премии, — рассказывает мой денежный интерес Валентина Дмитриевна, чуть уже не толкая меня шикарным бюстом в угол коридора.
— Хорошо. Сколько можно набрать здесь в торге и на торговой базе еще комсомольцев с использованием административного ресурса? И где старый комсорг? — теперь у меня такой вопрос.
— Здесь трое есть, можно еще двоих заставить, то есть, привлечь, — поправляется женщина, — на базе закрытых учреждений тоже троих можно, а на торговой базе нет никого подходящего.
Ну, это вполне понятно, на торговой базе все становятся сильно блатными и покидают свое рабочее место только вперед ногами. То есть, нужной молодежи там днем с огнем не найти.
Хорошо, что удалось сразу узнать точную цифру подходяще строевого для комсомола народа в самом торге, которого мне поможет мобилизовать начальство разными доступными ему способами. Способы у начальства точно есть, типа лишения премии и еще как-то, помимо взывания к совести и просто убеждения парторга.
— Значит, восемь человек — это ваши проблемы мне предоставить, а с меня двенадцать-тринадцать комсомольцев и комсомолок, которых я должен набрать в магазинах. Ну и задачку вы мне задаете, Валентина Дмитриевна!
— Игорь, очень нужно помочь своему торгу! — слышу я в ответ.
— Хотя, я в принципе готов посодействовать вам в решении этого вопроса, однако хотел бы один день провести среди этих самых будущих комсомолок торга для предварительных консультаций и согласований, — довольно мудрено закручиваю я нить беседы, судя по удивленно-непонимающему лицу собеседницы.
— Тогда приходи завтра с утра, Игорь. Книжку твою я пока в отдел кадров верну для оформления, — решается на что-то Валентина и отпускает меня. — Комсомольский билет принеси обязательно.
Похоже, что моя невозмутимость, правильно заданные вопросы и уверенность в своих способностях произвели и на нее определенное впечатления.
— Не зря его Софья порекомендовала, и правда очень смышленый пацан, — именно так я распознал ее изменившееся довольно быстро отношение ко мне.
Из здания торга я поспешил на квартиру, забрал свой комсомольский билет и отправился на вокзал, чтобы доехать до родного города.
Но перед этим заскочил в магазин и быстро переговорил со своими подружками, Ирочкой и Людмилой. На предмет, конечно, наличия комсомольских билетов у этих веселых двадцатидвухлетних женщин.
И еще того вопроса, во что мне обойдется их номинальное вступление в комсомол, если членские взносы буду платить за них я сам.
— Ну, если для тебя, чтобы помочь с новой работой, мы и так вступим, — сказала Людмила.
Ира кивнула, улыбаясь во весь рот такой новости, что матерый и прожженный спекулянтище будет теперь им рассказывать, как нужно партию, Родину и советские законы любить. Любить и еще выполнять досконально.
— Это хохма, конечно! — заржала она, не сдержав своих чувств.
Успел я и к Софье Абрамовне заглянуть с вопросом:
— А какие именно мои способности уважаемый директор порекомендовала парторгу Валентине Дмитриевне?
— Что, удивлен? Ты это, не вздумай залетать со своей левой торговлей! Сказала, что ты очень деловой паренек, хоть еще школьного возраста. Но, если возьмешься ее проблему решить, то точно сделаешь. А про твои левые заработки я ничего не говорила.
— А в чем основная проблема в торге? Почему им так нужно набрать двадцать человек в ячейку? — задаю я последний вопрос директрисе.
— Почему, почему? Потому что из райкома партии пришел такой строгий приказ. К шестидесятипятилетию образования ВЛКСМ набрать во всех отстающих местах минимум по полноценной ячейке из двадцати комсомольцев!