Иннокентий Белов – Черноземье. Вторжение 2 (страница 48)

Да, я успел отправить посыльного к Трону, чтобы тот помог перевезти воришку в наши мастерские. Проверенный уже человек, а других нам и не нужно в подобных не совсем законных делах. Хотя для настоящего Капитана они все законные, даже такие, потому что я возвращаю украденное у меня и наказываю вора, которому имел несчастье однажды довериться.

Так что оглушенного Даниса подхватывают за руки и плечи и почти вертикально выносят во двор, где дальше следует выход на темную улицу.

Я пока еще раз спокойно и внимательно обследую квартиру с тремя большими комнатами, солидной квадратной кухней и коридором с тремя небольшими кладовками.

— Хорошая вообще квартира, тут можно троих наших поселить! Чего она без толку будет стоять? — спрашиваю у Дропера, оставшегося со мной. — Хотя бы Дундера и Кримса, которые ходили со мной старшими на Север.

— А Даниса куда? — улыбается он. — Поселить есть кого, конечно! Некоторые наши парни в таких клоповниках живут!

Уже понял, что сумма украденного слишком высока, чтобы я каким-то образом простил воришку.

— Да поработает пока на постройке дороги. Там теперь очень крепкие парни нужны, раз пятьдесят строителей убиты или разбежались по лесам.

— Куда его?

— Отвезите в мастерскую, там передайте охране, пусть присмотрят за Данисом в укромном месте. Утром его заберем, — отдаю я последний приказ и выхожу из квартиры на лестничную площадку.

«Улизнул пока Дропер от использования артефакта, просто времени уже нет всякие магические церемонии разводить», — понимаю я, нащупывая на поясе камень правды рядом с камнем поиска.

В мешке за спиной у меня, кроме Палантира, еще два мешочка с вернувшимися к хозяину золотом и драгоценностями.

«Потом прикину общую сумму украденного. За все время работы на меня Данис смог заработать примерно триста тайлеров, они сейчас тоже изъяты, ибо не в коня корм, — решаю я судьбу парня. — Пора уже в кровать в Грите, сегодня был очень утомительный день, только долгого решения вопроса с подобным дурачком мне не хватало для полного счастья».

Двое охранников, оставленных Дропером со мной, провожают меня до дома, где уже двое других принимают под свою охрану. Поднимаюсь в кабинет на третьем этаже и все же не могу удержаться, чтобы не вывалить украденное добро на стол из всех трех мешочков и не прикинуть его стоимость.

— Ну, какой все же сученок! Самое дорогое спер, ладно бы только четыре сотни золота, так он еще украшений минимум на тысячу прихватил. Самых дорогих и красивых, знает ведь толк в подобном деле! Может не на тысячу, чтобы реально продать, а на восемьсот-девятьсот тайлеров, но все равно очень много. Зайду потом к старым ювелирам, придется с ними снова связи налаживать. Они, конечно, за два процента украшения продавать не станут, минимум за осьмицу, но зато их четверо и сама продажа дороже получится, то на то и выйдет по итогу. Раз уж мой ювелир не смог противостоять соблазну! То и хрен с ним! — решаю я не переживать за новую проблему.

Да и не проблема это никакая вообще, денег пока серьезный запас приготовлен, надо просто подбить итоги. И еще судьба Даниса мне тоже как-то стала больше не интересна, когда я увидел его горящие жаждой наживы глаза.

«Полностью осознанно он на воровство пошел, да еще в особо крупных размерах. Не использовал данный судьбой шикарный шанс снова когда-то вернуться в ювелирное дело. Поэтому ничем от остальных строителей дороги не отличается, теперь пусть сам выживает. Иначе мне нельзя поступить, парни из охраны все видели и поняли, сколько он украл, должен очень сурово его наказать. Иначе подлинного уважения мне от них не видать. Как того же Торка тогда!» — правильно понимаю я.

— Привез три тысячи тайлеров, еще со сданного в Кассу семьсот получу только с золота, с украшений там немного получится. Да еще Капитаны их снова по карманам растащат, раз уж начали так активно присваивать общественное ударными темпами. Что для меня очень хорошо оправдывает мое личное воровство. Две тысячи двести тайлеров с рынка, ювелирной лавки и мастерских пришло, хамам и Орния с кладбищем под одну сотню выдали. Еще в Кассе пять тысяч тайлеров оставалось. Школа и рынок уже построены, одна забирает не очень большие деньги на учителей, питание и проживание учеников, второй выдает все более и более монеты, постоянно раскручиваясь. Хамам, который дешевый, много не заберет, сотни две-три еще тайлеров. Остается пока промплощадку достроить, денег на все с большим избытком хватает. Так что пока лавку прикрываю, если больше никого из знающих продавцов не найдется, — говорю себе сам.

Потом гашу свечу в кабинете, пробираюсь в спальню к Грите и забираюсь к ней под теплый бочок. То есть под спину, ведь она сама теперь только на боку спит.

Утром ранний выезд, однако гвардейцы нас не сопроводят. Генс ответил мне, что у него важные учения, поэтому никого выделить не может. Типа, раньше нужно было согласовать с ним заявку.

— Вот, уже не диктатор и не все мои хотелки сразу теперь исполняются, — говорю себе. — Но это ладно, мне и гильдейцев хватит, и своих людей тоже. Генс теперь совсем независимого командира Гвардии изображает, хорошо, посмотрим, как жизнь дальше пойдет. Вообще носиться по лесам за разбежавшимися арестантами тоже не моя проблема, таким образом уже пусть степняки сами отдуваются в основном. Зона их кровных интересов — поймать и страшно наказать бунтарей. Интересно будет послушать, как там все вообще произошло?

Осьмица Кроса остается в Асторе отдыхать, а Драгер привел всех оставшихся своих парней на выход.

Повозка из мастерской выезжает, с копнушкой сена на ней самой и Данисом под сеном. Парни его развязали на время оправиться и передохнуть, потом снова спрятали от чужих взглядов. Вот доедем до моста, оттуда часть Охотников пойдет по нашему берегу искать следы выбравшихся из воды беглецов. Потому что никому другому такие преодоления Протвы не сдались. Дальше уже погоня по следу и постоянный опрос здешних крестьян насчет сбежавших убийц и грабителей.

— Уверен, даже если кого-то из жалости и приютили крестьяне, как только люди в форме Гильдии им расскажут, какую змею они пригрели. То сразу же получат наводку, кто и где прячется! — уверен я и передаю свою уверенность Драгеру.

— Эх, у Кроса хорошо с народом получается разговаривать! Все ему сразу верят и помогают! — с сожалением, что приятеля нет рядом, отзывается Драгер.

— Теперь жениться должен! Я его только под такое условие вылечил! — сообщаю приятелю, и он долго смеется, предвкушая, как подберет кого-то из знакомых вдовушек нашему разгильдяю.

Оставшаяся половина Охотников переходит с нами через мост и сразу направляется прочесывать лес вдоль реки уже по другому берегу. Драгер должен их увести на пару дней пути, чтобы основательно прочесать свою сторону реки.

Я же со своим людьми и Тельсуром едем сразу в Сторожку на переговоры.

Там совсем мрачный Бей выходит с толмачом, я сжимаю в руке камень для понимания чужой речи, теперь сам с интересом сравниваю перевод толмача со словами Бея.

— Напали внезапно, самых отчаянных с десяток нашлось. Подошли каждый к моим воинам одновременно, как бы по срочному делу. По свисту одного из них напрыгнули внезапно, остальные арестанты тоже подхватились, с топорами и лопатами бросились на всадников. Всегда часть моих воинов на конях вокруг катается, но в основном люди отдыхают, потому что больше пятерки всадников для охраны не требуется. Мои ничего не ожидали подобного, уже столько времени вместе работаем ведь, — рассказывает Бей, пытаясь, конечно, оправдать своих воинов. — Всадники почти все отбились, саблями порубили нескольких, остальные убежали в лес. Но те, которые с ножами напали, кололи в упор, как бешеные, четверых наших сразу зарезали, остальных сильно поранили. Потом мои сами отбились, да еще всадники помогли, пришлось эту десятку убить на месте. Отчаянно дрались, не хотели сдаваться. Сразу четырех беглецов нашли в лесу, кто не смог далеко убежать, они уже все рассказали.

«Как появилась в бригаде верхушка из самых авторитетных арестантов, как сплотила и заставила остальных готовиться к нападению», — понимаю я недосказанность Бея.

— Странно, — удивляюсь я. — Самые отпетые убийцы поплыли на рудниках работать, на каторгу. Здесь собраны только одни воры и жулики, никаких убийц не было изначально.

Жду, пока толмач опять не очень правильно мои слова переведет, еще раз повторяю, говоря ему, чтобы не нес отсебятины.

«Вообще-то все понятно, даже тихих воришек и жуликов достала настолько ужасная жизнь. Одна тяжелая работа каждый день без отдыха, никаких перспектив на освобождение, постоянные побои и угроза очень страшной смерти из-за того, что ты чем-то не понравился любому из ордынцев», — все правильно понимаю я, какой кромешный ад своей личной волей устроил лишним в городе людям.

Но и извиняться ни перед кем не собираюсь. Не нужны подобные жители в Асторе, а вот на прокладке дороги очень даже требуются. Решают сразу две большие городские проблемы, поэтому сами виноваты. Ни один правильный труженик сюда не попал, насколько я знаю. Одни только даром не нужные тунеядцы-преступники тянут дорогу в горы.

«Нашлись мужики посерьезнее, выступили организаторами, сплотили основную массу вокруг себя и решили устроить нападение. Перебить степняков и тогда уйти без проблем. Уйти, куда угодно и как-то спрятаться от погони и поисков? Только ножом то тыкать не так сложно со спины расслабившегося степняка, как против настоящего воина с саблей и луком выступить. Легко отбились степняки даже от внезапного нападения, потеряли всего пятерых человек сначала, но теперь еще пятеро от ран помирают. Куда городским воришкам с топорами и лопатами на настоящих воинов нападать? Один воин целый десяток порубит легко!» — и подобное мне хорошо понятно.