Иннокентий Белов – Черноземье. Вторжение 2 (страница 21)

Ведь я их сюда зачем-то привел, сам не дал исполнить гильдейцам тогда самое легкое из возможного на нагорьях — просто убить пленников, ибо перевоспитывать астрийских воинов изначально никто вообще не собирался.

А теперь еще своим единоличным решением повесил их же на шею военной структуре, которой все такое непонятное никоим образом не требуется.

«Наверно, просто по своей природной гуманности так поступил. Решил дать им и себе хоть какой-то шанс, хотя понятно, что они такие же самые, как все остальные астрийцы — беспощадные и хладнокровные убийцы. Просто им повезло попасть в плен к моим людям без всякой схватки, получив по затылку тяжелой тупой стрелой», — признаю я.

Как мне тут же такое же свое мнение заявил Генс, только я заявился в казармы, собравшись вывезти накопленный запас промышленных изделий мастерских Астора. Загрузить заранее пару повозок, чтобы рано утром завтра выехать из мастерских, где их можно оставить под надежной охраной пары бывших гильдейцев. Чтобы к обеду оказаться около моста через Протву, где и уговорено провести встречу между высокими, уже много, о чем договорившимися сторонами.

Сам Генс приготовился вполне жестко переговорить со мной, правильным таким тоном для лица, обремененного повышенной ответственностью за все, в казармах происходящее. И поэтому чисто по-бюрократически не желая принимать на себя лишние проблемы.

Тем более за приведенных моей волей к нему совсем чужих военнослужащих, которые довольно интересны с военной точки зрения своей высокой обученностью, но довольно непонятны в возможности исправиться самим после многолетней службы дворянским хозяевам.

— У них же руки по плечи в крови! Ольг! Видно, что матерые убийцы, выполнявшие без всяких сомнений приказы своих хозяев! Мне они точно не нужны! — сразу же высказался Генс, как я только поднялся к нему в кабинет. — Не хочу постоянно ждать от них удара в спину моим людям!

Только я сразу с ним спорить не стал.

Тоже правильно говорит, в здешнем мире изначальная верность присяге и своему слову — главное условие для долгой и честной службы.

А у этих самых мужиков мы перебили всех прежних друзей и приятелей, лишили вообще смысла жизни, деваться им некуда, но и любить наших людей тоже не за что.

То есть пленники должны с высокой степенью убежденности принять асторские принципы равноправного отношения и взаимодействия между теми же воинами, мирным населением при отсутствующих, как определенный класс, дворянах. Наши Капитаны вполне могут казаться такими со стороны, ведь поставлены на свои высокие места тоже по праву рождения в основном. Но для подобных воинов никак теми же дворянами точно не покажутся, слишком большая разница абсолютно во всем.

— Ольг, тебе нужно решать, что с ними делать! — потребовал Генс от меня, только я приехал забрать товары и изделия асторской промышленности.

— Как они вообще себя ведут? Было же время присмотреться к обоим? — интересуюсь у него в ответ.

Ну, тогда Генс выкладывает мне мнение тех опытных воинов, кто общался побольше с пленниками и уже что-то рекомендует.

Как раз теперь один из них, вроде, с большим удовольствием работает в казармах очень хорошим инструктором по боевой подготовке.

— Мои люди говорят, что очень старается, много всяких астрийских хитростей уже рассказал, — начинает Генс.

— Очень быстро сошелся с авторитетными гвардейцами, буквально делится своими знаниями и жадно впитывает местные. Совсем на сословных градациях не зациклен и рад был бы продолжить службу в Гвардии, ибо вне военной службы жизни себе не мыслит! Такое мнение о нем сложилось у моих людей, — добавляет он.

— А второй как?

— Тот ни с кем не сходится, хотя ему несколько раз предлагали, так что просто живет и не пытается какую-то пользу принести! — припоминает Генс.

Тут я задумался и скомандовал их обоих ко мне привести, но уже в комнату, которая находится внизу.

— Давай-ка я сам с ними разберусь, раз как-то странно себя ведут, — решил на месте все сразу прояснить, пока жду повозки и приставленных к ним грузчиков с общегородских складов. — Сначала ко мне того нелюдимого давай, через половину требинки — второго!

— Один ведь нормальный! — заступился за дружинника Генс.

— Да там посмотрим! — я решил проверить обоих бывших дружинников, благо для меня подобная проверка вообще ничего не стоит.

Двое гвардейцев привели по-быстрому недовольного уже заранее всем мужика, с самым хмурым видом уставившегося на меня.

— Служивый, как тебя там? — небрежно обращаюсь я к нему.

— Трупер, — только и буркнул он.

— Ты что-то не похож на военного, где правильное обращение к своему командиру? — решил я послужить настоящим уставником.

— Не знаю, как обращаться. Никто не рассказал, — явно самым наглым образом пытается отвертеться дружинник.

— Только что тебе сказали, как обращаться к господину Капитану! — негодующе подтолкнул его один из конвоиров.

«Ага, специально дураком прикидывается, не хочет даже в такой мелочи по нашим правилам играть!» — понимаю я.

— Зови меня — господин Капитан! Служивый! Здесь тебе не там! Нет тут никаких кровососов-дворян! Должен служить трудовому народу! — откровенно играю я на нервах у мужика, но он сразу вспыхивает и энергично посылает господина Капитана в далекое эротическое путешествие.

Видно, что сдерживается уже давно из последних сил, а я правильно надавил ему на больное место, вот все сразу и прояснилось. Я ведь его негатив ко всему здесь сразу распознал и решил вопрос за пару фраз.

— Ну, экзамен ты уже не сдал! — жестом руки я показываю охранникам-гвардейцам освободить место за спиной дерзкого дружинника.

Они тут же отскакиваю в стороны, а я тем же самым жестом как следует прикладываюсь по вредному астрийцу.

Крепкий мужик влетает в стену, специально не отправил его в дверь, чтобы не ломать Генсу мебель и не слышать потом его горестные стоны по подобному поводу. Прикладывается всем телом и головой, конечно, теряет сознание и валится тут же.

— Свяжете его покрепче, — приказываю я гвардейцам. — Положите к вот этой стене, чтобы второй сразу увидел.

Через пару минут дерзкий пленник уже связан и ждет моего решения, но я пока жду второго астрийца, хотя понимаю, что теперь точно нет никакого смысла его здесь оставлять.

Через еще минуту стучат в дверь и докладывают, что привели Якора, второго астрийского дружинника.

— Вводите! — командую я.

Но с тем все еще гораздо быстрее получается, вообще без всяких лишних слов. Только он увидел своего товарища, лежащего без сознания, уже связанного по рукам и ногам, как тут же с него слетела показная дружелюбность.

Аж в лице переменился мгновенно, все сразу же понял, что экзамена тот не сдал, выругался и приготовился сопротивляться.

«Готов ведь уже оказался к нападению, значит, тоже совсем отчаянный мужик. Не надо нам здесь таких! Показал пару приемов из своей жизни и готов попрощаться уже навсегда!»

Ловко махнул рукой и из рукава в меня вылетел боевой гвардейский нож, прямо мне в лицо. Гвардейцы было навались на него сзади, но крепкий мужик ожидаемо не дался, выхватил второй нож и ловко отмахивается от наших людей.

Но я уже давно поставил защитный купол, ожидая чего-то подобного от любого из пленников, так что нож просто упал мне под ноги, а удар маной по заросшему густым волосом затылку Якора заставил его завалиться прямо на тело своего товарища.

— Вяжите его! Можете попинать, но оставьте живым! Выносите обоих во двор, пусть там лежат. Поедут со мной дальше в гости! — командую я набежавшим гвардейцам.

Глава 10

Так что на следующее утро мой отряд выехал из Астора, теперь состоящий из пары подвод, восьмерых охранников и двух осьмиц гвардейцев, но теперь еще с парой пленников.

Лежат на подводе в самом конце, как толстые кутули, сами еще не знают, куда едут, а уже очень сильно ругаются на нас. Что поверили нам, как люди, а мы вот какие нехорошие оказались, совсем неблагородные такие.

— Еще бы не поверили, если уже связанные гильдейцами стояли! Там и должны были помереть! — посмеиваются наслушавшиеся всяких проклятий гвардейцы. — Дал вам шанс господин Капитан в живых остаться, да не справились вы с ним! Так что терпите и не стоните!

Есть у бывших астрийцев какая-то затыка именно на благородстве, привили все-таки дворяне свой сомнительный кодекс чести, который звучит очень просто — если ты сильнее, то сразу нагибай!

Ну, или благородному все можно по отношению ко всяким смердам и хамам, а они, как долго, да вообще всю жизнь при дворянах служившие, теперь могут своих господ заменить перед нами.

Про имеющееся явное высокомерие к простым людям и тем же нашим гвардейцам мне уже доложили.

— Помолчали бы лучше! Как хамить высокому начальству и боевые кинжалы в него метать — так самые первые! А как пришло время отвечать за свою дурость, так не имеете права нас связанными возить! — я даже подъехал поближе, чтобы посмотреть, как на справедливые слова ответят астрийские отморозки.

Но ничего хорошего не дождался, только брань усилилась многократно.

Прямо всякие некрасивые слова и сравнения используют, требуют их развязать и выдать меч, чтобы сравнить в честном бою, кто лучше обучен. Несут всякую ерунду, в общем, которой у своих благородных господ нахватались, теперь себя по сравнению с нами реально сами за благородных держат.