Иннокентий Белов – Апокалипсис начнется в 12:00 (страница 5)
Все же мы живем на восьмом этаже и вся территория под балконами с нашей стороны забетонирована.
Как парковка для машин блатных жильцов, стоящих всего в пяти метрах от стены дома, сейчас уже почти пустая к полдню.
Поэтому легко отделаться только ушибами при падении не получится. Что понимает даже такой тупой зомби, хотя и при жизни сосед не производил впечатления особо умного человека. Алевтина явно выглядела поумней и более развитой, однако неудачный выбор мужика и пришедшая в наш мир Система отправили ее красивое тело на тот свет.
Лежит на бетоне с задранным на пояс подолом халата и больше не шевелится.
Хотя, как знать, не повезло ли ей сейчас? Так быстро и сразу избавиться от ужаса новой жизни!
Немного тебя погрызли, и все, ты уже в раю, если он есть, конечно.
Вот тогда я в первый раз назвал изменившихся людей таким словом – зомби.
«Не очень толерантным», – но я подумаю об этом потом.
Если выживу сегодня и еще хотя бы завтра.
«Черт, отойти далеко от балкона и закрыться в квартире я боюсь, пластиковая дверь надолго не задержит крепкого мужика, которым Григорий казался еще недавно, если он все же переберется через ограждение», – понимаю я.
При закрытии она сильно скрипит, уже провиснув на петлях, я же не хочу привлекать внимание соседа ни за что на свете, пусть висит вниз головой дальше, негромко урчит и постанывает.
Я отвлекся от него и, не понимая, что делаю, нажал на экран смартфона, собираясь позвонить родителям, чтобы узнать, только ли у меня творится под балконом такой треш или это уже всеобщее явление. Крики людей, пытающихся спастись, и рычание новых любителей человеческого мяса раздаются по всему парку, пока они отвлекают Григория, всей своей новой сущностью алчущего мяса живых.
Поэтому я со своими тихими шагами и попыткой позвонить пока не привлек внимание обратившегося в какого-то вервольфа соседа.
«А ведь с ним точно придется что-то решать», – понимаю я.
Он сам по себе не рассосется, крепкий мужик на сто килограммов. Никуда не денется и скоро обратит внимание на соседний балкон.
«Впрочем, если не шуметь совсем и спрятаться в квартире, может и не обратит», – говорю себя я.
Звонок проходит, только ответа на него нет и предчувствие чего-то страшного охватывает меня.
Я звоню снова и снова, только ответа все равно нет, а крики в парке не уменьшаются. Там все также кто-то кого-то ловит и загоняет дергающейся походкой. Звуки сирен из-за парка продолжают раздвигать воздух, но сильных ударов сталкивающихся автомобилей больше не слышно.
Вдруг Григорий взвыл особенно тоскливо, сползши вниз, как можно дальше по решетке ограждения, я тоже выглянул вниз и тут мне стало совсем дурно.
Пожилая восточная женщина, работавшая продавщицей в магазинчике Мамеда, выбралась на улицу, по лестнице спустилась вниз и теперь азартно грызет мою мертвую соседку за шею, встав на четвереньки, как настоящая собака.
Почему-то именно эта сцена уверила меня окончательно, что мир изменился вокруг навсегда, теперь моя жизнь только в моих руках. Может, я еще успею к родителям, куда мне захотелось попасть больше всего на свете в эти минуты.
Спрятаться от окружающего меня ужаса, чтобы мама приласкала и успокоила своего сына…
Придется постараться и поспешить, чтобы застать их живыми. Хотя, теперь вообще не знаю…
Связь еще есть, но они не отвечают на звонки, сами не перезванивают, поэтому самые дурные предчувствия охватывают меня…
Вырвав кусок мяса из сдобного тела Алевтины, продавщица подняла лицо к верху и, как мне показалось, уставилась прямо на меня такими же белесыми глазами. Я шарахнулся от давящего взгляда к двери и сбил пустую бутылку из-под пива, которая громко запрыгала по выложенному плиткой бетонному основанию балкона.
«Черт! Только не это!» – мелькнула у меня мысль, но я уже понял, мой вызывающий перфоманс не прошел незамеченным для соседа, который повернул голову и разглядел меня с наружного угла своего балкона.
Он как-то неуклюже переполз, переместился и соскочил на пол. После чего вытянул руки в мою сторону, прошел расстояние до разделяющего наши соседние балконы ограждения с пластиком и уцепился за него, закидывая достаточно неловко ногу на мою сторону.
«Неловко, зато очень целеустремленно. Теперь я у него иду первым блюдом на обед, судя по его настроению и нежному повизгиванию», – доходит до меня ужасающая правда.
– Пошел на хрен, мудак! – заорал я изо всех сил, пытаясь голосом испугать соседа, но только воодушевил его своими паническими нотками в голосе.
Он даже весело заурчал, с понятным интересом таращась реально высасывающими из меня мужество буркалами.
Бывший человек, в общем-то неплохой по жизни сосед Григорий упорно лезет на мою сторону и вскоре полностью переместится сюда. Что-то внутри меня подтолкнуло решать проблему до ее появления, то есть до полного появления наглого соседа, неугомонного любителя человеческого мяса, на моей стороне. Пока он висит на руках и как-то неуверенно перебирает ногой, пытаясь нащупать опору под нее – самое лучшее время, чтобы отправить его вниз.
На встречу с безвременно ушедшей от него Алевтиной. На тело которой теперь целиком претендует продавщица нашего убогого магазинчика.
У меня едет крыша от таких моментов, стремительно врывающихся в мозг, которых просто не может быть в моей жизни!
Сомнения в реальности происходящего у меня все равно присутствуют, я пока определенно опасаюсь совершать поступки, переводящие меня однозначно за черту закона.
Поэтому подхватываю одновременно топор и бутылку-предательницу, сразу же отправляю ее в голову Григория мощным замахом, желая обойтись легкими телесными. Типа сотрясения мозга, если наш небольшой междусобойчик когда-нибудь дойдет до рассмотрения мировым судьей.
Пока без применения аргумента в виде острого лезвия топора.
«Судьей, которого теперь жрут прокурор с секретаршей, наверняка, – успел подумать я. – Или он их, что тоже вполне реальный вариант. Хотя сегодня же суббота, все отдыхают в госорганах».
С расстояния всего в метр я попал, как надо – прямо в лоб, прямо донышком, смог затормозить бывшего человека и соседа на последнем рубеже своей собственности.
«Ценное наблюдение», – подумал я, замечая, что удары по голове заставляют впадать в ступор бывших людей, мгновенно превратившихся в страшное неизвестно что.
Не знаю про всех еще так определенно, но с моим соседом Григорием точно работает.
Только крепкие руки соседа не разжались, к огромному моему сожалению, тело осталось висеть почти полностью за краем балкона, одна нога закинута на мою сторону, и Григорий не отправился вниз. Бутылка не разлетелась вдребезги о крепкую кость, только гулко ударила и разбилась уже внизу об асфальт.
Зато с левой стороны от себя я услышал знакомое уже урчание, фанера, разделяющая меня с другим балконом и защищающая по утрам от солнца, оказалась выдрана за один рывок и теперь уже другой сосед, дядя Леня, старый приятель моего деда, такими же точно белесыми зрачками уставился на меня.
Вообще, жена у него есть, почему он один остался в квартире и теперь конкретно заинтересовался мной – я не знаю. Наверно, она осталась на даче или бродит по комнатам, оказалась заперта в туалете или в ванной, не может сама оттуда выбраться.
– Не мое дело, где загуляла баба Валя, вот обратившийся дядя Леня – точно новая проблема.
Неужели мне придется и его убить? Ужас какой-то, … – ругаюсь я на жизнь.
Хорошо, дед про такой поступок не узнает и похоже все, кто умерли до сегодняшнего дня – счастливчики, им крупно повезло!
Теперь хоронить никого не будут, пока что-то не случится. Станут просто доедать.
– Окружают, твари, – громко пробормотал я, вызвав радостное оживление со стороны заслуженного пенсионера, приникшего к решетке, снова заурчавшего и выпроставшего свои руки в мою сторону на целый метр.
– Выросли они, что ли, у него?
Пришлось отшагнуть и приблизиться к замершему Григорию, только такой вынужденный поступок снова оживил его. То ли время ошеломления ударом прошло, то ли близость к жертве действует, как энергетик, на обратившегося зомбаря.
Еще пара секунд и большая часть тела Григория окажется на моей стороне, после чего запахнет бесперспективной для меня рукопашной!
– Я потом про это подумаю, – пообещал я самому себе и махнул топором по выставленной коленке Григория.
Лезвие еще достаточно робко врубилось в кость на пару сантиметров, от удара нога соскользнула обратно за ограждение, и все.
Никакого визга от боли и плача по пострадавшему колену! Ничего такого!
Григорий только еще гораздо сильнее заурчал и принялся хватать меня одной рукой, прикрывая пострадавшую конечность от нового удара.
На такой стон отозвался дядя Леня и еще несколько голосов ниже и выше моего балкона добавились к общему хору.
Я просто похолодел, понимая, что на меня навелись все те, кто превратился в зомби и остался один в квартире. Все те, у кого есть балкон и кому некого тихонько поедать в тишине изолированной жилплощади. Такие тоже наверняка окажутся и в гости придут – приползут потом обязательно, только сначала доев тех, кто остался рядом, и став при этом серьезно сильнее.
Почему-то такая мысль плотно укрепилась в моей голове.
Как должно оказаться по смыслу, убивая или поедая – развиваешься, у каждой ветви теперешней эволюции свой путь развития. И они сходятся только в случае твоего личного попадания на обед к радикально изменившемуся населению.