Иннокентий Анненский – Трактир жизни (страница 25)

«Ах! Что мертвец! Но дочь, вдова…» Слова, слова, слова. Лишь Ужас в белых зеркалах Здесь молит и поет, И с поясным поклоном Страх Нам свечи раздает.

Баллада

Н. С. Гумилеву

День был ранний и молочно-парный, Скоро в путь, поклажу прикрутили… На шоссе перед запряжкой парной Фонари, мигая, закоптили. Позади лишь вымершая дача… Желтая и скользкая… С балкона Холст повис, ненужный там… но спешно, Оборвав, сломали георгины. «Во блаженном…» И качнулись клячи: Маскарад печалей их измаял… Желтый пес у разоренной дачи Бил хвостом по ельнику и лаял… Но сейчас же, вытянувши лапы, На песке разлегся, как в постели… Только мы как сняли в страхе шляпы – Так надеть их больше и не смели. …Будь ты проклята, левкоем и фенолом Равнодушно дышащая Дама! Захочу – так сам тобой я буду… «Захоти, попробуй!» – шепчет Дама.

Посылка

Вам я шлю стихи мои, когда-то Их вдали игравшие солдаты! Только ваши, без четверостиший, Пели трубы горестней и тише… 31 мая 1909

Светлый нимб

Сонет

Зыбким прахом закатных полос Были свечи давно облиты, А куренье, виясь, все лилось, Всё, бледнея, сжимались цветы. И так были безумны мечты В чадном море молений и слез, На развившемся нимбе волос И в дыму ее черной фаты, Что в ответ замерцал огонек В аметистах тяжелых серег. Синий сон благовонных кадил Разошелся тогда ж без следа… Отчего ж я фату навсегда, Светлый нимб навсегда полюбил?

Трилистник тоски

Тоска отшумевшей грозы

Сердце ль не томилося Желанием грозы, Сквозь вспышки бело-алые? А теперь влюбилося В бездонностъ бирюзы, В ее глаза усталые. Всё, что есть лазурного, Излилось в лучах На зыби златошвейные, Всё, что там безбурного И с ласкою в очах, – В сады зеленовейные. В стекла бирюзовые Одна глядит гроза