Иннокентий Анненский – Трактир жизни (страница 23)

Желтой водой их поит… «Скоро ль?» – Терпение, скоро… Звоном наполнились уши, А чернота коридора Все безответней и глуше… Нет, не хочу, не хочу! Как! Ни людей, ни пути? Гасит дыханье свечу? Тише… Ты должен ползти…

То и это

Ночь не тает. Ночь как камень. Плача, тает только лед, И струит по телу пламень Свой причудливый полет. Но лопочут даром, тая, Ледышки на голове: Не запомнить им, считая, Что подушек только две. И что надо лечь в угарный, В голубой туман костра, Если тошен луч фонарный На скользоте топора. Но отрадной до рассвета Сердце дремой залито, Всё простит им… если это Только Это, а не То.

Трилистник проклятия

Ямбы

О, как я чувствую накопленное бремя Отравленных ночей и грязно-бледных дней! Вы, карты, есть ли что в одно и то же время Приманчивее вас, пошлее и страшней! Вы страшны нежностью похмелья, и науке, Любви, поэзии – всему вас предпочтут. Какие подлые не пожимал я руки, Не соглашался с чем?.. Скорей! Колоды ждут… Зеленое сукно – цвет малахитов тины, Весь в пепле туз червей на сломанном мелке… Подумай: жертву накануне гильотины Дурманят картами и в каменном мешке.

Кулачишка

Цвести средь немолчного ада То грузных, то гулких шагов, И стонущих блоков, и чада, И стука бильярдных шаров. Любиться, пока полосою Кровавой не вспыхнул восток, Часочек, покуда с косою Не сладился белый платок. Скормить Помыканьям и Злобам И сердце, и силы дотла – Чтоб дочь за глазетовым гробом, Горбатая, с зонтиком шла. Ночь с 21 на 22 мая 1906 Грязовец

О нет, не стан

О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок, Я из твоих соблазнов затаю, Не влажный блеск малиновых улыбок, – Страдания холодную змею. Так иногда в банально-пестрой зале, Где вальс звенит, волнуя и моля, Зову мечтой я звуки Парсифаля, И Тень, и Смерть над маской короля… . . . . . . . . . . . . . . .