Инна Волкова – Медовый месяц (страница 27)

— Честно говоря, не очень, — призналась я. — Значит, ты отказываешь Паше в праве быть победителем и настоящим мужчиной? — в моем голосе звучала обида, хотя я и старалась перевести все в шутку и не воспринимать всерьез ее слова.

— Пока еще он мальчик, парень. Может, со временем, когда повзрослеет и станет мужчиной, а пока еще рано. Но никогда он не будет похож на своего отца.

— И слава богу! — облегченно вздохнула я. — Я вовсе не хотела бы, чтобы он был похож на своего отца. Александр Владимирович далеко не мой идеал мужчины, и быть на месте его жены я бы точно не хотела.

— Почему же?

— По многим причинам. Основную ты сама назвала. Никто не знает его до конца, даже сын и жена. Он слишком вещь в себе. Как черный ящик. А как тяжело жить с человеком, когда ты не знаешь, что у него на уме и в душе!

— А жить с тем, чье настроение и мысли ты всегда точно знаешь, не скучно?

— Скучно, — согласилась я. — Но Пашка не такой. Многие черты и особенности его характера я до сих пор открываю, о которых и не подозревала раньше. — Я вспомнила его откровения о том, как сильно он переживал нашу первую неудачу в сексе. Вот уж чего я не могла себе вообразить! — Нужна золотая середина во всем, — подытожила я. — И Паша меня в этом смысле устраивает, как, впрочем, и во всех других.

— Ну и слава богу, я рада за вас, — как мне показалось, вполне искренне ответила Эля. — Пашка в самом деле отличный парень, да и ты мне симпатична. Пусть все у вас будет хорошо.

— Спасибо.

Мы помолчали. А потом вдруг Эля, глядя на серебристую гладь воды, сказала:

— Помню один случай, это было незадолго до Пашиного отъезда в Москву для поступления в университет. Мы впятером, я, мой папаша и Пашка с родителями, отдыхали на этой самой реке. Шашлыки жарили, музыку слушали. И наши мужчины решили поплавать наперегонки. Мой отец быстро вышел из строя, был слегка раздосадован, но вполне нормально к этому отнесся, пошутил что-то насчет лишних килограммов, о том, что надо уступать дорогу молодым, и т. д. Пашка же продолжил соревнования со своим отцом. Причем соревновались они не на скорость, а на «измор», то есть переплывали реку туда и обратно и выясняли, кто из них первым выдохнется.

— И кто же сдался первым? — спросила я, ощущая странное волнение.

— Паша сдался первым. Еле живой выполз на берег и без сил растянулся на песке.

— А его отец?

— А его отец еще несколько раз переплыл реку туда и обратно, вышел на берег, ровно дыша, и совершенно спокойно начал отжиматься.

— Но он же старше — и тренированнее! — воскликнула я. — А Пашка был еще совсем мальчишкой.

— Вот именно, он был моложе, и поэтому должен был победить. Именно об этом он мне говорил потом с горечью и обидой, когда я пыталась его утешить примерно теми же словами. Но он был ужасно расстроен. Считал себя посрамленным. Даже шашлыки есть отказался, ушел от нас и долго бродил один по берегу.

Я задумалась:

— Вообще-то его папочка мог бы и уступить сыну, зная, как для того важна эта победа. К тому же перед поступлением в университет, это могло подорвать его веру в себя.

— Ну ты даешь! — воскликнула Эля и так звонко хлопнула себя по ляжке, что я даже вздрогнула. — Ты просто ясновидящая! Именно так сказала Саше его супруга. Мол, мог бы и уступить мальчику, он, бедный, так расстроился, давай предложи ему еще разочек попробовать — и уступи.

— А он?

— Он. — Эля усмехнулась и почесала ногу. — Он так зыркнул на нее, что даже у меня мороз пошел по коже, и сказал так надменно и резко. — И Эля, вполне похоже копируя его тон, произнесла: — «Неужели ты настолько не уважаешь своего сына, что предлагаешь мне такую сделку? И потом, он не мальчик, он мужчина и должен уметь достойно проигрывать».

— Да уж… — я переваривала информацию. А Эля в это время чертила что-то веткой на песке, какие-то знаки.

— А как мужчина он тебе нравится? — огорошила она меня новым каверзным вопросом.

— О господи, что тебя так волнуют половые вопросы? — я рассмеялась, стараясь выглядеть естественной, но неизвестно почему мое сердце вдруг забилось быстрее, судорожно отбивая удары.

— Я вообще озабоченная. И все-таки ты мне не ответила, он тебе нравится как мужчина? — Она старательно подчеркнула слово «мужчина» и в упор посмотрела на меня.

— Не знаю, — я невольно отвела глаза. — Я не думала об этом.

— Не может быть!

— Почему же, я не рассматривала его в качестве мужчины. Для меня он отец моего мужа, мой свекор, и все, — твердо ответила я, а сама неожиданно представила, вернее, даже не представила, а почувствовала его сильные руки на своем теле, прикосновение моей ладони к его влажной гладкой коже, его губы, белую полоску зубов, его взгляд, голубой лед его глаз, слегка подтаявший под жарким летним солнцем…

— Если это все так, то почему ты так покраснела, подруга? — ехидно спросила Эля, глядя на меня внимательными черными глазами.

— Я?! — мое удивление прозвучало фальшиво, и я это почувствовала, приложила ладони к щекам — они горели так, словно у меня была высокая температура. — Мне просто жарко. Должно быть, перегрелась сегодня на солнце. — Я и сама хотела бы верить в это. Но только почему-то получалось плохо.

— Смотри, будь с ним осторожнее, — предупредила меня Эля, — сама не заметишь, как растворишься в нем без остатка, и он поглотит тебя, как океан поглощает маленькую речку, вбирает ее в себя, и они сливаются в единое целое. Сначала сладостно, хотя и немного страшно, так что дух захватывает, как на американских горках. Потом голова начинает кружиться, и ты хочешь слезть с карусели, но уже не можешь этого сделать. И так, почти теряя сознание, все кружишься и кружишься, не веря, что летишь в пропасть, откуда уже нет спасения… — Она замолчала. Ее красивое детское личико вдруг показалось мне старше и мудрее, на гладком лбу пролегла морщина, яркие губы сжались в одну линию. Мне стало не по себе.

— О чем ты? Я не понимаю. Я и в самом деле не понимала. Или не хотела понимать? Боялась? Страх, страх заглянуть в собственную душу, в ее глубинные тайники…

— Все ты понимаешь, — резко и с неожиданной злостью бросила она. — А если сейчас не понимаешь, то потом поймешь. Только смотри, как бы поздно не было.

И она быстрым нервным шагом пошла к реке, почти побежала. Я же осталась стоять, растерянная и обескураженная. Странная девочка, более чем странная. Непросто с такой дружить. Неудивительно, что у нее нет подруги. Не всякий выдержит ее характер и эти неожиданные смены настроения. Мне расхотелось оставаться на пикник, и я придумывала, как бы поделикатнее сказать, когда Пашка вернется, что я плохо себя чувствую и хочу домой. Но Эля неожиданно отвернулась от воды, на которую довольно долго смотрела не двигаясь, и подошла ко мне с покаянным видом, потом виновато сказала:

— Извини, я сегодня не в своей тарелке. Психую по пустякам. Мир? — Она протянула мне маленькую смуглую ладошку, которую я с удовольствием пожала.

— Ты думаешь, я странная, да? — тут же спросила она. — Избалованная, наглая, неуравновешенная дурочка?

— Вовсе нет, — поспешила я заверить ее. — Мне кажется, что ты еще совсем юная девушка, которой очень хочется казаться взрослой опытной женщиной, но все равно…

— Черт возьми, почему ты это сказала? — Она так резко выдернула свою руку из моей руки и обожгла меня таким гневным взглядом, что я даже невольно испуганно отшатнулась от нее. — Почему ты произнесла именно эту фразу?

— Послушай, Эля, по-моему, ты неважно себя чувствуешь, впрочем, как и я, — стараясь казаться спокойной, начала я. — Поэтому давай дождемся Пашку и поедем по домам. Скоро ночь и…

— Господи, прости меня, опять я не сдержалась! — Она со злостью, на сей раз направленной на собственную персону, хлопнула себя по колену. — Какая я все-таки гадкая! Ненавижу себя! Такая дрянь! — она закусила губу, и я увидела в ее глазах злые слезы отчаяния.

«Только истерики мне не хватало! — с тоской подумала я. — У девчонки переходный возраст, сексуальная революция, бунт гормонов плюс избалованность и вседозволенность в семье. Да, не завидую я ее папочке, если она и с ним так же ведет себя».

Но Эля неожиданно быстро взяла себя в руки, успокоилась, вытерла слезы и вполне нормальным тоном предложила:

— Давай искупаемся? — и начала раздеваться.

— Вода, наверное, холодная, — растерянно возразила я, все еще не придя в себя от столь неожиданной смены ее настроения.

— Что ты! Сейчас вода самая замечательная и теплая. Нагрелась за день. Я обожаю плавать в это время. Давай быстрее, пока Пашка не вернулся, а то у меня купальника нет.

И не успела я оглянуться, как она полностью разделась и осталась абсолютно обнаженной. Она стояла передо мной — стройная, тонкая, как тростинка, шоколадно-смуглая, напоминающая лесную нимфу или русалку.

— Не хочу трусы мочить, — пояснила она и спросила: — Пойдешь со мной?

— Нет, спасибо, я днем накупалась, — отказалась я. После сегодняшнего происшествия я все еще не чувствовала в себе желания входить в воду.

— Ну как хочешь, — быстро согласилась Эля. — Тогда посторожи мои вещички и собери еще веток для костра, а то нам будет прохладно. Она заколола свои длинные волосы красивой заколкой золотистого цвета в форме бабочки и легко побежала к воде. Только ее круглая аппетитная попка мелькала перед глазами. Ни секунды не колеблясь, чем вызвала во мне невольную зависть и уважение, Эля нырнула в воду и поплыла… А я вдруг подумала, что это очень красиво — река в лучах заходящего солнца, песчаный берег и стройная шоколадная фигурка девушки на этом фоне…