Инна Сысолятина – Папа в её мире. 29 душевных историй о дружбе и любви папы и дочки (страница 4)
Он держал меня на руках. Из окон трамвая увидела гигантские металлические конструкции, которые макушками, казалось, касались неба.
– Папа, уже в сказочном месте? – спросила я.
Родители и сестра улыбнулись.
– Нет, но уже скоро, – ответил он.
– Остановка «Стадион Трактор», – сообщил женский голос в трамвае.
Вышли.
На улице металлические конструкции казались ещё массивнее. Чем ближе подходили к ним, тем сильнее мне приходилось задирать голову.
Я была восхищена, хоть ещё и не в сказке.
– Вот и на месте, – сказал папа.
Я сидела на лавочке в окружении родителей и сестры, а рядом – толпы людей, одевающих и снимающих необычную обувь с длинными шнурками и широкой металлической полоской. Заворожённая наблюдала за процессом.
У моих близких была такая же обувь: у сестры – белого цвета, а у папы – чёрная.
– Сначала помогу зашнуровать коньки потуже Юле, чтоб она пошла кататься, – произнёс папа.
Через пару минут сестра скрылась за дверью.
– Аккуратно, – одновременно сказали родители.
Папа сел на корточки передо мной. Он достал из тканевой сумки металлические полоски с верёвками.
– И ты сейчас будешь на коньках, – проговорил он.
Папа, в чёрной финской куртке, вязаной шапке, склонился и искусно, словно паук, плёл паутину, обмотал верёвки по валенкам.
– У тебя коньки – «снегурки», – сказал он, когда через пару минут я сидела в обмотанных валенках.
– Ну, что готовы, фигуристы? – спросила с улыбкой мама, когда папа зашнуровал свои коньки.
Удивительное, но пока непонятное для меня слово.
– Готовы, – заключил папа.
Он ловко подхватил меня на руки и направился к двери, где недавно скрылась сестра. Мама последовала за нами. Она была без коньков.
Вот она – сказка. Огромное зеркало – гладкое, блестящее, по которому под звуки музыки вокруг скользили люди. Папа катился по льду, я – на его руках.
Вдруг он остановился.
– Инуля, вот и сказочное место, – произнёс папа. – Будем учиться кататься на коньках.
Он поставил меня на ледовое «зеркало» перед собой.
– Не бойся, милая, держу, – успокоил папа. – Походи ножками.
Несмело сделала первые шаги.
Уже зажглись огни на металлических конструкциях, благодаря которым лёд стал краше. Это ещё больше напомнило сказку.
– Папочка, я иду.
– Да, доченька, отлично получается для первого раза.
– Папа, ножки устали, – пожаловалась я через время.
– Хорошо, вернёмся к маме. Отдохнёшь, а я покатаюсь с твоей сестрой, – объяснил он.
На лавочке стадиона мы наблюдали за ловкими движениями папы. Он, как стрела, проносился мимо нас. Через пару минут они с Юлей играли в догонялки.
– Не догонишь, не догонишь! – дразнила Юля папу.
– Ну что, Инуля, отдохнула? Пойдём ещё поучимся, а потом тебя покатаю, – произнёс подъехавший к нам папа.
Мы снова пошли на лёд. Мои шаги становились увереннее.
– Молодец, Инуля! – сказал папа. – Скоро будешь парить на коньках, словно птица. Иди на ручки!
Мы вновь закружились в танце. Мама с умилением смотрела на нас. Так, в три года с хвостиком, я стала маленькой фигуристкой.
В сезон, каждые выходные, семьёй ездили на стадион покататься. Как папа и говорил, я быстро освоила коньки. Сначала ходила по льду, поддерживаемая им. Через пару недель цеплялась за папу одной рукой. Постепенно он стал отпускать руку, и я самостоятельно скользила по льду, катаясь то рядом с ним, то с сестрой.
– Марина, я так люблю кататься на коньках, это так чудесно, – делилась каждый раз переполнявшими эмоциями с куклой-подругой дома. – Я тебя тоже научу. Папа обучил меня, а я – тебя.
Родители часто, в подробностях, рассказывали про моё первое знакомство со льдом и коньками.
По-зимнему тёплый воскресный вечер. Белый свет прожекторов стадиона, искрящийся лёд и я, окрылённая, под звуки музыки, скольжу по льду омского стадиона. Рядом проехал мужчина с девочкой на руках. «Папа, я как в сказке», – донеслись до меня слова малышки. «Действительно, сказка на долгие годы, – подумала я. – Сказка, которую рассказал отец».
История 6. Папины секреты успокоения
Я росла супер обидчивым ребёнком. Такой колючий ёжик, который сворачивался в клубок и закатывался под стол.
– Мама, Инна снова изрисовала мои школьные тетради, – жаловалась от досады старшая сестра. – Зачем ты берёшь мои вещи?! Я же говорила тысячу раз нельзя!
– Инна, ай-ай-ай. Ох, и наделала дел, маленькая шалунишка, – пожурила мама, когда увидела результат моего творчества.
На каждой странице, ручкой, были проставлены оценки в виде детских каракуль. Сестра в слезах.
От таких обидных слов ёжик надулся, свернулся и закатился в любимое место. Как помните, мы жили в однокомнатной квартире, где спальня служила местом для отдыха, уроков, игр и других вещей. Письменный стол-книжка стоял в правом углу комнаты, наполовину разобранный. Раскладной диван неподалёку. В этом пространстве образовался укромный уголок, где я любила сидеть и обижаться.
Вот какая картина открывалась. Ребёнок с надутыми щеками, насупленными бровями сидел на полу под столом. По щеке медленно катилась слеза. Рядом кукла Марина – единственная подруга, которую хотелось видеть в такой момент. Ведь согласно детской логике ничего плохого я не сделала: порисовала в тетрадке на чистых листах. Творческая натура рвалась наружу, и ей досталось за это. Обидно.
– Доченька, хватит. Вылезь, уже папа скоро придёт с работы, а ты всё дуешься, – вновь обратилась ко мне мама. – Сестре надо обижаться: её тетрадки испорчены.
В ответ тишина. Я продолжала сидеть на месте.
Ключ в замке повернулся, и на пороге появился папа.
– Дорогой, у нас снова обиженный клиент, – сообщила мама.
– Что на этот раз случилось? – поинтересовался он.
– Тетрадки мои испортила, – посетовала сестра.
– Но ты же должна была их убирать подальше?! Мы же договаривались.
– Не успела, она вытащила из портфеля.
Папа поспешил подобрать ключик к сложившейся ситуации. Переодевшись, направился к столу. Вот он на четвереньках уже под столом.