Инна Сысолятина – Папа в её мире. 29 душевных историй о дружбе и любви папы и дочки (страница 2)

Он забирал меня, прижимал к себе вертикально куколку в коконе и путешествовал по квартире. Квартира была однокомнатная. Папа сначала ходил по комнате от окна до дивана, потом через маленький коридор в кухню и обратно, напевая песенки или рассказывая мне о маршруте следования. Родители делились, что я внимательно слушала и смотрела. Как только я выпускала воздух, папа возвращал меня в детскую кроватку.

К рукам не приучали. Он понимал, что мама физически не справится, когда он будет на работе. Трудился папа по восемь часов в день, порой, и дольше: дежурства, аварии на производстве. Ребёнок быстро привыкает к рукам, теплу тела и готов быть в таком положении часами. Не готовы мамы, у которых горы разнообразных дел. К тому же ребёнок быстро подрастает, прибавляет в весе, и это физически тяжело носить такого кенгурёнка на руках. Поэтому со мной сидели у кроватки, склонялись над ней или диваном, где я могла для разнообразия полежать, и общались.

– Милая, думаю, девочка наша освободила животик. Пей чай спокойно, переодену, – проговаривал папа.

– Спасибо, дорогой.

– И кто это довольный, улыбается? Пузику хорошо? – обращался он, аккуратно освобождая меня из плена пелёнок.

Папа мог самостоятельно переодеть, подмыть, не отвлекая маму. Когда он был дома, всё делали сообща. Вместе трудились, вместе и отдыхали.

⠀

Практические заметки

Родители со стажем, сохранились ли у вас письма, записки с сообщениями о появлении ваших детей, поздравительные открытки, бирки из роддома, первые волосики, детские вещи с этого трогательного периода жизни?

Если да, то предлагаю собрать их в красивую коробку и при случае подарить вашему ребёнку. Вы можете дополнить её фотографиями, записями о важных событиях этого периода, всем, что душе угодно. Это будет незабываемым подарком для ваших детей.

Начинающие родители, возьмите на заметку это предложение. Как только будете проживать этот душевный период жизни, то сразу приготовьте такую коробку и наполняйте её содержимое в моменте.

Дети, при случае можете пообщаться с родителями о периоде новорождённости: попросить их рассказать о нём, вместе посмотреть фотографии, видео (если сохранились). Такие воспоминания подарят много тёплых эмоций. При желании можно сделать аудио- или видео- записи разговора с родителями.

История 2. Особенное утро

для папы и дочки

«Из всех вещей время менее всего принадлежит нам, и более всего нам не достает его», – сказал французский писатель Жорж Бюффон.

Вскоре время подгузников, ползунков, больших куч пелёнок подошло к концу. Я немного подросла: исполнился год. Я освоила горшок и пошла в детский сад.

Вы изумитесь: так рано в детский сад? Да, с года. В советские времена дети шли в сад с года, мамы выходили на работу. Ясли детских садов принимали карапузов.

Детский сад – новая веха в жизни каждой семьи. Нужно чётко выстроить процесс: кто отводит, кто забирает, какие вещи принести-унести.

В нашей семье роль «водителя» взял на себя папа. Вот как это было.

На часах 6 утра. Из ванны доносилось журчание воды: это умывался папа. Мама тоже проснулась: копошилась на кухне, готовила завтрак.

В 6—15 она будила меня. Утренние процедуры, и вот на кухне. Мама кормила меня гречкой. Несмотря на столь ранний час, аппетит у меня был отменный. В годик я была пышной булочкой: мягонькой, со складочками.

– И кто это так хорошо кушает? – произнёс папа, убирая остатки гречки с пухлых щёчек. – Одно загляденье.

Родной голос вызывал во мне очаровательную улыбку с гречкой на молочных зубах. Папа тоже завтракал.

После начиналось самое интересное – одевание. Зима, одежды много. Это занятие всей душой не любила.

Мама одевала меня в спальне, в полумраке, на паласе. Как помните, жили в однокомнатной квартире. В этот ранний час старшая сестра ещё спала, отвернувшись к стене. Я, как червяк, извивалась и уползала то в одну, то в другую сторону после очередной партии одежды.

– Доченька, тише, сестру разбудишь, – полушёпотом приговаривала мама. Тсс…

Когда она доходила до верхней одежды, то червяк был обездвижен. В валенках, шубе, шапке и шали, обмотанной поверх, больше не могла пошевелиться. Торчали только одни глазёнки: луп-луп.

В 6—45 мама передавала «мумию» уже одетому в коридоре папе. В одной руке он держал меня, в другой – санки, одеяло и пакет с вещами.

– Хорошего дня, родная, – произносил папа на пороге раскрытой двери. – Позвоню, если вдруг не смогу забрать. Но думаю, успею.

Любовь отца – исключительна, она не похожа

на любовь матери, в ней мало слов, но она

бесценна.

Он аккуратно спускался с третьего этажа, и вот мы стояли на площадке у подъезда. В утренние часы мороз был крепок. Папа одной рукой ставил санки и расстилал одеяло. В эту перину помещал меня, подвернув покрывало вокруг ног. Поначалу на это уходило пару минут, но с опытом, он управлялся быстрее.

Вот верёвку дёрнули, и санки заскользили по белоснежному покрову двора. Папа двигался быстро, но в то же время аккуратно, боковым зрением наблюдал за спутницей в санях. Пассажирка, ощутившая свежий воздух улицы, согретая под толстым слоем одежды и убаюканная плавным скольжением санок, дремала.

До детского сада предстоял путь длиною в шестьсот метров – семь-десять минут пешком. Вот санки выехали из арки двора и устремились к Т-образному перекрёстку. В эти утренние часы машин и людей было мало. Светофор подмигнул зелёным глазом. Папа взял сани на руки и осторожно зашагал через дорогу. Через мгновение они вновь заскользили по белоснежному покрывалу тротуара, вдоль бетонного забора. Через время папа снова поднял сани: на этот раз предстояло перейти узкую дорогу. Ещё чуть-чуть, и санки въехали в ворота детского сада.

В группе нянечка встречала ранних пташек. Папа освобождал матрёшку от слоёв верхней одежды. Я была в полудрёме. Когда уличная одежда сменилась на садовскую, ото сна не осталось и следа. Я хотела поскорее к игрушкам, которые так и манили меня.

– Пока, малышка, – произносил папа и целовал нежно в лобик. – До вечера.

Няня за руку уводила меня в группу.

Папа, тем временем, спешил к выходу. На часах было семь. Он успевал на работу вовремя.

Вечером всё повторялось. Только одевал меня папа полностью сам. Но он не боялся трудностей: за плечами был опыт со старшей дочкой.

В основном, отводил и приводил меня папа, за исключением случаев ночных смен и форс-мажоров. На протяжении пяти лет это стало нашим маленьким ритуалом. Сменялись только времена года, и изменялись мы в череде лет.

⠀

Практические заметки

Родители и дети, повспоминайте период жизни – «Детский сад».

Наверняка, в памяти всплывут много ярких эпизодов из детсадовского времени. Был ли у вас какой-то особый ритуал сбора и дороги в детский сад?

Обычно дети с любовью вспоминают это время, поэтому, в большинстве случаях, воспоминания будут тёплыми. Но может случиться, что они расскажут вам не о самых радужных моментах: выслушайте их и помогите им прожить эти эмоции.

История 3. Папина мудрость в моменте паники

«Толя, Толя, у неё во рту стекло, мелкое стекло. Она же изрежется внутри», – с дрожью в голосе произнесла мама.

Эта история произошла зимой. Мне было в районе трёх лет. Ребёнок, рождённый зимой, творил чудеса, вернее, чудачил в это время года.

Семья вернулась домой после вечерней прогулки. Коридор был маленький – развернуться негде, особенно четырём людям в зимней одежде. Поэтому часто, когда я была малышкой, меня садили в спальне на пол, сняв шубу, валенки и верхнюю цигейковую шапку. На голове оставался хлопковый вязанный капор бордового цвета. Родители одевали его, потому что он хорошо прикрывал лоб и шею. Так поступили и в тот вечер. Я сидела на полу в комнате и ждала очереди.

В коридоре родители и сестра снимали верхнюю одежду. Тем временем детские глазёнки приметили на полу интересный предмет – лампочку. Такую крохотную, которую в советские времена применяли для фонариков, подсветки шкал радиоприемников и других приборов. Кто жил в то время, непременно вспомнил эту диковинную вещь. Недолго думая, я попробовала лампочку на зуб. Маленькие дети познают окружающий мир через рот. После прогулки у булочки, какой была я, как вы помните, разыгрался аппетит. Я разгрызла, как белка, но только не орешек, а стеклянную лампочку.

Я не заплакала, а пыталась понять вкус крошек во рту. В этот момент меня застала мама и прилетевший на её испуганный голос папа. Говорят, дети не помнят ничего из детства, но я не забыла тот момент. Возможно, эмоциональный всплеск вокруг меня помог его запомнить.

– Света, не волнуйся, всё будет хорошо, – первым делом произнёс папа, когда увидел меня с полным ртом мелкого стекла и полные ужаса глаза жены.

Он не растерялся. Сначала папа осмотрел, что у меня во рту.

– Инуля, давай поиграем, кто дольше высунет язык. Рот закрывать нельзя.

Он попросил маму принести целлофан, бумажных салфеток, кусок ваты и глубокую тарелку с водой. Папа обнаружил, что патрон с элементами накаливания остался у меня в руке. Я сжала его ладошкой.

– Родная, она разгрызла только колбу от лампочки, остальное не успела, – успокоил он прибежавшую с вещами маму.

Мужчины не теряют себя в родительстве.

Они находят части себя, о существовании которых даже не подозревали.

– Толя, но это же стекло! Она могла его проглотить. Она же всё себе перережет! – запаниковала мама.