Инна Стужева – Запретная. Не остановить (страница 91)

Так мы и сидим практически весь полет, вплоть до самого приземления.

А в багаже вместе с нами летит то самое платье…

Гордей все же заказал для меня среди прочих подарков, которые он делает мне настолько часто, что я шучу, что скоро мне для них придется отводить целую комнату в квартире.

Из нашего номера в отеле, в котором мы выбрали поселиться на время проведения церемонии, открывается чудесный, просто потрясающий вид на тонущие в туманной дымке белоснежные вершины гор. Я смотрю, и не могу налюбоваться.

Там, на высоте, наверное, очень холодно. Но на живописном плато, которое мы с моим будущим мужем, как приятно так говорить, выбрали для проведения церемонии, сохраняется приятная комфортная температура.

Мы уже один раз поднялись туда с Гордеем, постояли и полюбовались. Сейчас там подготавливается все.

Сейчас мы просто отдыхаем и ожидаем приезда наших гостей и фотографа. Отдельного, Марта Сергеевна будет просто гостьей, а значит не должна отвлекаться на работу.

Первыми прилетают Ви с Демьяном и Игорьком, и я так бесконечно радуюсь.

Я крепко обнимаюсь с сестрой, ведь мы не виделись довольно долго, а потом подхватываю на руки племянника, и тоже долго его обнимаю и целую.

Я так соскучилась, а от непередаваемо приятного детского запаха меня затапливает еще большей нежностью. Ведь я из тех, кто очень любит детей, и готов возиться с ними практически с утра и до ночи. А Игорек как вырос.

Он очень красивый ребенок, хотя, конечно, в этом не могло быть ни единого сомнения. И очень сильно похож на своего папу. А уж одетый в дорогую фирменную одежду… От него просто невозможно отвести глаз.

Потом Демьян подхватывает сына на руки, и они втроем, вместе с Гордеем уходят следить за процессом приготовления к торжеству.

— Мне очень понравилась ваша няня, — говорю я Ви, когда мы остаемся с сестрой наедине. — Мне кажется, я ее даже немного помню, она ведь жила в нашем поселке.

Мы разговариваем, и одновременно с этим Ви помогает мне переодеться в свадебное платье.

— Да, и преподавала в нашей школе. Нам повезло с Валентиной Сергеевной. Только Демьян буквально не дает ей развернуться, — отвечает Ви, пожимая плечами. — Делает за нее чуть не половину работы. В общем, я не ожидала, если честно, что он станет так заботиться о сыне.

— Я так рада, — восклицаю я, — знаешь, просто очень сильно рада.

Ви поддерживает подол, помогает надеть платье, и принимается затягивать на моей спине корсет.

— Мне кажется, Гордей будет таким же сумасшедшим папашей, если не лучше. Просто идеальным. Он ведь так тебя любит, — говорит она.

— Я его очень люблю, — признаюсь я, — и… хотела бы от него ребенка.

— Он будет счастлив, я уверена.

И Ви обнимает меня за плечи.

— Красавица какая. Подруг, наверное, не так много у тебя, все только и делают что завидуют.

— Да, это точно. Послушай, а… Насчет Гордея… Откуда ты знаешь, что он будет рад?

— Это, знаешь, видно. Да и… он мне сам сказал.

— К… когда?

Они ведь только прилетели, и Ви не могла успеть… Они и не разговаривали особо.

— Ну, мы созванивались иногда, — признается сестра и информация вводит меня в ступор.

— Что? Вы… созваниваетесь?

Гордей ничего не говорил.

Она… что, если она нравится ему?

А почему нет? Ви такая красивая, умная и уверенная. На нее засматриваются абсолютно все особи мужского пола. На меня тоже, но… чаще издали. К ней же все всегда стремились подойти, заговорить, поймать частичку внимания. Так было с самого детства.

— Да… Общаемся. Кажется, и вы с Демьяном не теряли времени даром, когда он прилетал? Вроде бы даже танцевали…

— Ты… откуда знаешь?

Пульс учащается, и я еле могу выдавить из себя слова.

— Он мне сам сказал, — пожимает плечами Ви. — Еще сказал, что ты молодец. Стала жестче и увереннее в себе.

— Да…

Похвала заставляет меня смутиться, и я стараюсь поскорее перевести тему.

— А ты, кстати, не знаешь, зачем он вообще прилетал?

— Знаю. Демьян сказал, что к тебе клеился какой-то старый хе… м… мужчина. В общем, он помогал Гордею разобраться.

— Что?

— А… ты не в курсе?

— Ннн… нет.

— Ну, вот так. Демьян тоже сильно ревнует, иногда буквально готов все крушить вокруг. Приучай. Сглаживай.

— Да, я постараюсь…

Так значит вот чем объясняется внезапное исчезновение с радаров Решетова. Да и потом… никто после того случая больше меня не беспокоил.

Так значит, вот почему…

— А… как они с ним разобрались, не знаешь?

— Подробностей не знаю, Ариш, да и знать не хочу. Не стоит во все это влезать, поверь. Предоставь мужчинам самим решать свои дела. Так, с платьем закончено, остается только лицо и прическа.

— Нет, ни стану делать ни то, ни другое. Так устала от всего этого на работе, что мне хочется сейчас как можно проще. Без макияжа и укладки. Иначе я решу, что это очередная выездная фотосессия.

— Значит, будет так, как ты хочешь, — легко соглашается Ви, которая вообще при всех ее возможностях не играла пышной свадьбы. У нее даже свадебного платья не было, ни говоря об остальном.

Впрочем, она только рада. Я хорошо знаю, как ее триггерит от всего этого.

Но сама… внутри… в моей душе все еще живет романтическая дурочка, начитавшаяся в детстве сказок про принцесс, и я точу. Хочу и платье, и клятвы, и заверения друг друга в вечной и нерушимой любви.

Хочу, чтобы Гордей знал, что я чувствую все это, и я ни за что от него не откажусь.

Хочешь, так получишь, говорит мне мой внутренний голос, и когда мы с сестрой выходим из номера, меня подхватывает и уносит водоворот неповторимого искрометного волшебства.

Все происходит так волнительно, словно на ускоренной перемотке, выделяя лишь отдельные, самые значимые фрагменты.

Вот мы с Гордеем уже стоим на том самом, выбранном нами плато, и возвращаем друг другу волшебные заветные слова.

Он согласен, и я, конечно же, согласна.

Он любит, и я очень-очень сильно люблю.

Он ждал, и я ждала. Ждала, я так ждала…

— Да, Гордей, да, я буду твоей женой.

Конечно…

Боже, боже, боже…

Я упиваюсь тем, какое счастье загорается на моих словах в его глазах. И как он бережно, но в то же время уверенно, тянет меня на себя и целует в губы.

Вместе, вместе, вместе…

В тот момент, когда наши волосы и лица овевает прохладный ветерок, когда руки Гордея обвивают за талию, а губы нежно и чувственно накрывают мои, весь мир перестает для нас существовать.