Инна Стужева – Запретная. Не остановить (страница 76)

Надо отдать должное этому месту, никто и бровью не повел, не обратил внимание на мое состояние. Ни персонал, ни посетители. Которых, впрочем, оказалось совсем немного.

— Так здорово, Гордей, — на эмоциях повторяю я, как заведенная.

— Круто, Бельчонок. Теперь мы должны…

Гордей не договаривает. Вдруг замолкает на полуслове, а когда я кидаю взгляд на его лицо, то вижу, что он хмурится. Его нервозное состояние мгновенно передается и мне.

Я быстро поворачиваю голову, прослеживая его взгляд, и…

Замираю точно также, истуканом, как и он. Потому что от входа, и получается, что прямо к нам, ведь другого выхода из ресторана нет, одетый в дорогой, и отлично сидящий на нем костюм, уверенной походкой вышагивает Володя.

Володя.

Мой бывший парень. Человек, который шантажировал, и за которого я по глупости, хоть и только на бумаге, выскочила замуж. Тот, кто разрушил наши отношения с Гордеем до самого основания, оболгал меня, и из-за которого мы перенесли столько месяцев страданий…

Тот Володя, о котором я старалась забыть и не вспоминать, как о страшном сне.

Он нас замечает, просто не может не заметить.

И сейчас, с наглым видом, и висящей на его локте худенькой девушкой, одетой, как и я, в вечернее платье, хоть и не такое дорогое, направляется прямо к нам.

Кровь приливает к лицу мгновенно.

Руки непроизвольно подрагивают.

Внутри все скручивается, сердце ухает вниз, в районе солнечного сплетения схватывает спазм, и принимается болезненно пульсировать.

Глава 48 Голова идет кругом

Даже не верится, что это происходит с нами…

Я изо всех сил вцепляюсь в Гордея, а он целует меня в волосы.

— Спокойно, Бельчонок, не паникуй, — произносит быстро и уверенно, мгновенно считывая мое состояние.

Но я не могу спокойно. Слишком свежи воспоминания нашей прошлой встречи, когда Гордей избил Володю до такой степени, что тому потребовалась больница. И обо всем том ужасе, что последовал за этим.

Угрозы от Володи, навязанная и разрушившая всю мою жизнь свадьба, разрыв с Гордеем.

— Какие люди, — тянет между тем Володя, подойдя к нам на расстояние вытянутой руки. — Арина. И… Гордей? Хм, не ожидал увидеть вас снова вместе.

— Дорогой, это кто? Твои друзья? Познакомишь? — жеманно восклицает девушка.

Быстро скользит взглядом по мне. Увидев мои костыли в ее глазах сквозит недоумение. Потом переводит его на Гордея, и задерживается там намного дольше.

— Да, встретил тут… старых знакомых. Иди пока за столик, дорогая.

Володя быстро чмокает свою спутницу в щеку, даже не глядя на нее. Продолжает жадно пялиться на нас.

Девушка недовольна, что ее отсылают, это видно по ее лицу, но не спорит. Разворачивается и уходит, напоследок кинув на Гордея долгий томный взгляд.

Почти все девушки на него так смотрят, но именно здесь мне становится особенно неприятно.

— И так…, - тянет Володя.

— Ты заткнешься, и дашь нам пройти, — говорит Гордей, прерывая его речь, потому что Володя и правда загораживает проход.

У меня нет никакого желания, пусть даже случайно, докоснуться до него. А я такая неповоротливая сейчас, что могу не рассчитать.

— А то что? Снова набьешь мне морду? — неприятно усмехается Володя.

Будто не он умирал тогда от боли, скрючившись на полу подъезда, а потом на лавочке, еле осилив до нее доползти.

— Может на этот раз хотя бы присядешь за решетку. Аринка будет тебе передачки носить. Хотя нет, не будет… Она в таком состоянии. Арин, это он с тобой сделал, никак руки распускает?

Рука Гордея, лежащая на моей талии, напрягается. Я чувствую это. Внешне он продолжает оставаться вроде бы спокойным, но внутри…

Володя специально его провоцирует, хоть я не представляю, зачем. Мы все это понимаем.

— Все сказал? — произносит Гордей спокойным… обманчиво спокойным тоном, когда Володя замолкает.

— Мне странно, что вы снова вместе, — говорит Володя, и не думая отступать. — Неужели решил ее простить? Ах-ха… Я хорошо повеселился тогда. Наврал, что спал с ней, что я ее имел. Наобум ляпнул, а ты взял, и сходу поверил. Конечно, ничего между нами не было, любой бы понял, зная ее, я просто хотел вас рассорить. Что мне удалось. А ты так быстро, так легко повелся… Причинил ей столько страданий своим неверием… Кинул ее… Если бы любил по-настоящему, ты бы ни за что мне не поверил… Интересно, если я сейчас скажу, что видел ее на днях с другим, ты снова в ней усомнишься?

Гордей не выдерживает. Он делает шаг вперед, а я вцепляюсь в него еще сильнее.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… взываю к нему мысленно. Не связывайся с ним. Только не надо снова связываться с ним…

Гордей замирает. Мне кажется, ему это дается крайне тяжело, и если бы не мое присутствие…

— Пусть теперь тебя всю жизнь мучит совесть за то, что ты так с ней поступил. Бросил ее, оставил ее одну…

Теперь и моему терпению наступает предел. Потому что Гордей не бросал, он все равно приходил ко мне, и умолял быть с ним… Это я дала слабину, а совсем не он…

На меня находит что-то, не поддающееся объяснению.

Я отпускаю Гордея, и выступаю вперед, совершенно забыв про неудобство из-за костылей. Подскакиваю к Володе совсем близко, а потом, перехватив костыль другой рукой, размахиваюсь, и влепляю ему звонкую, увесистую пощечину.

Бью со всей силы, не жалея, и совершенно не волнуясь ни о каких последствиях.

— Ты жалок, Володя, — бросаю я ему, когда он, ошалевший от неожиданности, хватается за щеку. — Так жалок, что мы не станем больше тратить на тебя свое время.

Нахожу руку Гордея, и стремительно тяну его за собой.

Прочь, поскорее прочь отсюда. И почему только я такая неповоротливая, почему именно сейчас?

— Что ж, очень смело, прятаться за спину женщины, — раздается нам вслед.

Гордей останавливается.

— Нет, Гордей, пожалуйста, — восклицаю я. — Пожалуйста, не надо.

— Две минуты, Бельчонок, — говорит он, а я вся обмираю. — Не волнуйся, недолго. Мордобоя, как в прошлый раз, не будет. Обещаю. Веришь? Выдержишь пару минут?

Я осторожно киваю, хотя готова зареветь от отчаяния, а тем временем Гордей возвращается к Володе.

Подходит к нему, и что-то ему говорит. Тихо, со своего места я не могу расслышать. Руки держит в карманах. Мне кажется, специально, чтобы не сорваться, и не наделать глупостей. Контролирует себя, раз он обещал.

Но мне все равно страшно. Я вижу, как он напряжен, как заострились скулы, и ходят желваки.

Я приклеилась к месту, вцепившись в свои несчастные костыли, и стою ни жива, ни мертва.

Но вот Гордей, разворачивается, и возвращается ко мне.

Кажется, что уже не так напряжен.

— Идем, — бросает он, снова обнимает, и мы, наконец, покидаем ресторан.

Добираемся до машины.

Гордей мне помогает, привычно предлагает донести на руках, но я как всегда отказываюсь.

Мне все еще не верится, что все закончилось, что все прошло без… ужасных последствий.

— Что ты ему сказал? — задаю я так волнующий меня вопрос.

— Это не для твоих нежных ушек, Бельчонок. Только обещай мне, что, если он сунется к тебе, пусть это будет лишь простой звонок, сообщение… Я не знаю, все, что угодно, ты сразу же сообщишь мне.

Он останавливает меня, поворачивает к себе, и заглядывает мне в глаза.