Инна Разина – Буду твоей мечтой (страница 8)

– И как нам это выяснить?

– Пока не знаю. Подумаю.

– Ладно, жди. Я быстро.

Вернулся он действительно скоро, еще более мрачным и задумчивым. Продемонстрировал мне пластиковый прямоугольник:

– Карта Насти. Была у вожатых. Извинились, что забыли отдать. Мальчика с именем Алик в лагере нет. Пойдем, нас уже ждет провожатый.

Через десять минут мы сидели в машине. Прохладный воздух от климат-системы позволял нормально дышать. Но вообще к жаре я была привычна и легко ее переносила.

– Ты куда сейчас? – поинтересовалась у Павла.

– Завезу тебя в отель и поеду к следователю. Отдам записку и расскажу новости. Если это правда, нужно проверить вокзал. Там есть камеры наблюдения. Возможно, дочь засняли. Не понимаю, что делать, – он вдруг устало потер лицо ладонями. – Возвращаться в свой город и проверять квартиру, где Настя с Викой живут? Искать ее там? Узнавать у подружек про этого Алика?

– Ну, одной подруге, с которой Настя переписывалась, ты можешь просто позвонить. Но я бы не спешила уезжать. Следователи и так передадут информацию. Квартиру проверят. И еще, думаю, не стоит сбрасывать Славу со счетов. Что-то не верится в такое совпадение. Девочка пропала. Он с ней говорил. Через день погиб, – Павел слушал меня и мрачнел. Я понимала, что история с дочкой, сбежавшей из-за мальчика, была бы лучшим выходом. Это не так страшно. Но отмахнуться от фактов не могла. – Поедем к следователю вместе. Потом отвезешь меня в отель. Ты сам где остановился?

– Тоже в гостинице. Попроще, чем твоя. И не на берегу. Скину тебе адрес на всякий случай. Ладно, поехали вместе, – не стал спорить Павел и вырулил со стоянки.

Глава 13

Увидев нас на пороге кабинета, следователь Сорокин скривился, будто лимон проглотил. Но все же взял себя в руки, растянул губы в улыбке и поздоровался:

– Алиса Витальевна, Павел Олегович, вчера только виделись. Чем обязан?

– Есть новости, – заявил мой спутник. И поведал немного исправленную версию нашего утра. Я посоветовала не признаваться, что мы сами настояли на разговоре с Катей. Мужчине и в прошлый раз не понравилась наша самодеятельность. Так что вводную часть мы подкорректировали: – Заезжал сегодня в лагерь забрать банковскую карту дочери и встретил ее подругу. Катя сообщила, что нашла записку Насти. Вот, возьмите, – протянул помятый лист следователю.

– Оочень интересно, – протянул тот, быстро пробежав глазами текст и изучив бумажку со всех сторон. Едва на зуб ее не попробовал. – Куда же, по мнению Хромовой, уехала ваша дочь?

– Ее версия звучит так: Настя влюбилась в мальчика из своего города. Узнала, что тот завел подружку. И отправилась проверить лично.

– Хм, – скептически поморщился Сорокин. – Что ж, может и так. В любом случае этот вариант мы проверим. Покажем фото девочки кассирам на вокзале. Посмотрим видео с камер. Ну и полицию в вашем родном городе предупредим. Сходят по месту прописки. Поспрашивают соседей, не видели ли кого. Другие версии тоже продолжаем отрабатывать.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, внутренне я удивилась. Утаить полученные от Кати сведения было нельзя. Никогда не знаешь, что сработает в поисках. Но мучило подозрение, что следователь с энтузиазмом ухватится за новые факты. Типа, малолетняя дурочка сбежала сама. Никакого криминала, просто плохое воспитание. Кажется, мужчину я недооценила. Пусть в прошлый раз он отнесся ко мне и моим показаниям с недоверием, работу свою все-таки знает. И сосредотачиваться на новой версии, как основной, вроде бы не собирается. Это радовало. Я решила воспользоваться удачей.

– В прошлый раз я упоминала имя Алик. Никого похожего в окружении Насти не нашли? – спросила аккуратно, без наезда.

– В прошлый раз вы упоминали два имени: Алик и Слава, если не ошибаюсь, – ядовито отозвался Сорокин. И мне сразу захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым. Зря я обрадовалась его вменяемости. – На каком основании отдаете предпочтение первому?

– Никому не отдаю. Проверять нужно обоих, – ответила резче, чем нужно. Сложно сдерживаться, когда твои подсказки так явно игнорируют.

– А вы вообще уверены в имени?

– Уверена. Девочки называли именно его. Я отлично помню.

– И все же подростка с таким именем в нынешнюю смену в лагере нет. Мы уже получили данные. А Хромова, как вы сами только что рассказали, утверждает, что этот парень не местный. Если он вообще существует. В любом случае, проверять это – наша задача. А ваша, Алиса Витальевна – отдыхать. Кажется, в вашем душевном состоянии это самое важное, – мужчина посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд из добродушно-язвительного стал острым и холодным. Словно до сих пор он со мной играл, а сейчас отбросил игры в сторону. Показал, что успел все обо мне выяснить. От его слов и этого взгляда я будто нырнула в ледяную прорубь. Сердце замерло, а потом часто забилось. В груди разлилась привычная боль, а ведь в последние дни она немного отступила. Снова стало трудно дышать. Первое время после несчастного случая у меня случались панические атаки.

Следователь продолжал внимательно меня разглядывать. Ждал, что сорвусь? Проверял вменяемость? Что ему успели рассказать? Медицинская тайна у нас еще существует? А дальше я удивилась еще сильнее. Но на этот раз приятно. Потому что почувствовала, как мои ледяные пальцы сжала теплая мужская ладонь. Павел сильнее обхватил мою руку и холодно произнес:

– Мы сюда пришли не наше душевное состояние проверять. Идеи Алисы вполне дельные.

– Я уже просил эти ваши идеи придержать. И дать нам возможность нормально работать, – переключил на него внимание Сорокин.

– А мы и не мешаем. Только результатов пока нет. Вы не хуже меня знаете, что в пропаже детей самый важные – первые часы. Они уже прошли, – сказав это, Павел сцепил челюсти. Лоб снова прорезала глубокая морщина. На секунду его внутреннее состояние взяло верх над привычной сдержанностью. И я в очередной раз убедилась, насколько ему сейчас тяжело. – К тому же допрос Кати Хромовой ваши люди явно провели поверхностно. Иначе вокзалы вы бы проверяли уже вчера.

Я заметила, как перекосилось лицо следователя, и испытала злую радость. Не только он умеет давить на больное. Пусть теперь получает обратку. В результате с мужчиной мы расстались еще холоднее, чем вчера. Зато к своему спутнику я почувствовала уважение и благодарность. И не стала это скрывать.

– Спасибо, – сказала, бросив на него признательный взгляд. Павел пожал плечами и пояснил:

– Не обращай внимание. Обычный мужской шовинизм и нелюбовь к дилетантам. При этом всегда забывают, что именно дилетанты сделали кучу открытий во многих областях.

– Ты тоже подвержен шовинизму? – уточнила. Надо же знать, к чему готовиться.

– Не без этого, – усмехнулся Павел.

Мы загрузились в машину и поехали в сторону моего отеля. Когда до него осталось совсем немного, у моего спутника зазвонил телефон. Он ответил на звонок и почти сразу резко затормозил, включив аварийку. К счастью, нам в зад никто не въехал. Хотя негодующие сигналы клаксонов с улицы понеслись. Но я не обратила на них внимание, впечатлившись мгновенно изменившимся лицом Павла. Сейчас на нем читалась острая тревога и нервное возбуждение. Но когда он ответил собеседнику, его голос звучал хоть и требовательно, но мягко:

– Настя, дочка! Где ты?! Откуда звонишь? Скажи мне, я сразу тебя заберу!

Глава 14

– Настя, дочка! Где ты?! Откуда звонишь? Скажи мне, я сразу тебя заберу! – услышав эти слова, я вцепилась взглядом в лицо Павла. Настя! Сама позвонила! Если повезет, сегодня все это закончится.

К сожалению, надежды не оправдались. Почти сразу Павел громко чертыхнулся, опустил телефон и сжал пластиковый корпус до побеления пальцев. Кажется, он сейчас просто раскрошится в его руке. Я молчала, давая ему время успокоиться. Знала, что все объяснит. Так и получилось.

– Черт! Бросила трубку! Найду, неделю в углу будет стоять, – я понимала, что в нем говорят эмоции. Мужчина разглядывал экран: – Странный номер. Не похож на обычный. Стационарный, что ли? Нужно срочно звонить следаку, – не обращая внимания на то, что мы все еще стоим посередине дороги, сделал звонок. Я внимательно слушала его реплики.

– Это Павел Григорьев… да, снова. Только что мне позвонила дочь… Да, на мобильный. Номер, с которого был звонок, отсылаю вам. Он необычный. Не стандартный, – продолжая говорить, мой спутник потыкал в экран. – Все, отправил… Что говорила? Всего два предложения. «Папа, со мной все в порядке. Не ищи меня, я сама вернусь, когда смогу»… Да, это все… Конечно, я просил сказать, где она. Выслушала молча и отключилась… Нет, записать не успел… Шум, там был шум, будто рядом много людей… Что нам делать, возвращаться к вам?… Ладно, понял, буду ждать.

Отключив телефон, Павел откинул голову на подголовник и тяжело вздохнул. Прикрыл глаза, качая головой.

– Говорит, пока нет смысла приезжать. Сейчас пробьют номер. Если смогут определить место, вышлют наряд. Как что-нибудь станет известно, сообщат.

– Поехали ко мне? – предложила я. – Мы уже рядом. Подождем у меня в номере.

Немного подумав, мужчина согласился. Отключил аварийку и наконец влился в поток машин. Я видела, что он устал и раздражен. Помолчав немного, недоуменно произнес:

– Спрашивается, что у нее в голове? Серьезно думает, я буду сидеть и ждать, пока она соизволит вспомнить о родителях? А ее матери я что должен сказать? Что наша дочь решила немного потусоваться неизвестно с кем? Ничего, что ей всего тринадцать? Боюсь представить, что будет, когда стукнет восемнадцать.