Инна Проскуряк – Предел тишины (страница 5)

— Почему я должен вам доверять? — спросил я.

— Вы не должны, — сказал Нестеров. — Но Виктор Романович просил передать вам одну вещь. Чтобы вы поняли: это не ловушка.

Он полез во внутренний карман плаща. Я напрягся. Но он достал не оружие. Он достал фотографию.

Положил на стол. Пододвинул ко мне.

На фотографии были двое. Мужчина лет сорока пяти и парень — чуть старше двадцати. Они стояли на фоне какого-то административного здания. Оба в форме. Мужчина — с погонами полковника. Парень — с лейтенантскими звёздами.

— Узнаёте? — спросил Нестеров.

Я узнал. Мужчина — это был Грач. Парень — это был я.

— Откуда это у вас?

— Виктор Романович хранил. Он был на вашем выпуске в Омской академии. Неофициально. Приехал посмотреть на курсанта, о котором ему рассказывали. О вас рассказывали, Иван. Ещё до того, как вы стали тем, кем стали. Он знал вас заочно. И теперь, когда ему понадобился человек, которому можно доверить правду, он выбрал вас.

Я смотрел на снимок. Грач стоял, положив руку мне на плечо. Я не помнил этого момента. Совершенно. Видимо, это был кто-то из кураторов, кто-то из гостей — я тогда не запомнил всех. А он запомнил меня.

— Завтра в десять, — повторил Нестеров. — И пожалуйста, Иван. Без хвостов. За ним могут следить.

— Кто?

— Те, кто прикрывал убийцу десять лет назад. У них длинные руки. И хорошая память.

Он встал. Я тоже.

— Я передал, что должен, — сказал Нестеров. — Дальше — ваше решение.

— Вы с ним работали?

— Двадцать лет. Он учил меня всему. И я не мог ему отказать.

Он пошёл к двери. У порога обернулся.

— И ещё. Он сказал: «Передай Метростроеву, что это не просто убийство. Это убийство, которое изменило всё». Я не знаю, что это значит. Но он просил передать дословно.

Я закрыл за ним дверь. Вернулся на кухню. Фотография лежала на столе. Грач и я. Десять лет назад.

Из детской вышла Вероника. Села напротив. Алиса осталась в комнате — слышно было, как она что-то напевает.

— Кто это был? — спросила Вероника.

— Человек от Грача.

— И что ему нужно?

— Чтобы я приехал завтра. В Бердск. Поговорить.

— Ты поедешь?

— Да.

Вероника взяла фотографию. Посмотрела. Потом перевернула — на обороте была надпись. Мелким, аккуратным почерком: «Омск, июнь 2014. Лучший курсант выпуска. И.В. Метростроев».

— Он знал тебя, — тихо сказала она.

— Получается, что так.

— И ты ему веришь?

Я помолчал. Часы тикали. Дождь стучал по подоконнику.

— Я не знаю, верю ли я ему. Но я хочу услышать, что он скажет.

Вероника вернула фотографию. Встала. Подошла ко мне, положила руки на плечи.

— Тогда езжай. Только возвращайся.

— Обещаю.

Я открыл ноутбук. «Аура» ждала.

Добрый вечер, капитан. Вы пропустили четыре часа. Записать разговор?

«Нет».

На столе фотография. Хотите, чтобы я проанализировала?

«Нет. Завтра, Аура. Всё — завтра».

Принято. Спокойной ночи, капитан.

Я закрыл ноутбук. Посмотрел на часы. Десять вечера. Завтра в десять утра я узнаю то, что десять лет лежало под сукном. И, возможно, то, что изменит не только моё расследование. Но и моё представление о человеке, которого я никогда не знал, но который, оказывается, знал меня.

Уголёк подошёл и положил голову мне на колено. Я потрепал его по холке.

— Завтра, — сказал я ему. — Завтра всё решится.

Он лизнул мне руку. И я почему-то подумал: вот оно, доверие. Без условий. Без проверок. Просто — ты свой, и я с тобой.

Люди так не умеют.

Но, может быть, хотя бы один человек — умел. И завтра я это узнаю.

Глава 3. День второй. Утро

Утром я уехал, пока Алиса ещё спала.

Вероника стояла в дверях кухни, кутаясь в халат, и смотрела, как я завязываю шнурки. Уголёк сидел у порога и переводил взгляд с неё на меня — не понимал, почему я ухожу без него.

— Кофе? — спросила она.

— Не хочу.

— Это плохой знак. Ты всегда пьёшь кофе.

Я выпрямился. Накинул куртку.

— Я ненадолго. К обеду вернусь.

— Ты вчера тоже говорил «рутина».

Я ничего не ответил. Она подошла ближе, поправила воротник моей куртки — старый жест, ещё с Омска.

— Если что-то пойдёт не так — звони Лаврентьеву. Он в курсе. Частично.

— Что значит «если что-то пойдёт не так»?

— Ничего не значит. Просто предосторожность.

Вероника посмотрела на меня так, как смотрит врач на пациента, который врёт о симптомах. Спокойно, без истерики, но с полным пониманием.

— Ты едешь к человеку, который восемь лет считался мёртвым. Который вышел на тебя через бывшего коллегу. Который назначил встречу на заброшенной даче. И ты говоришь «предосторожность»?

— Да.

— И ты считаешь, что я должна просто остаться здесь и ждать?