Инна Проскуряк – Карта дома (страница 3)

— Ему сорок один, он тимлид в крупной компании, зарабатывает раза в три больше меня. И он до сих пор не женат. Не потому что не хочет. А потому что, цитирую, «не нашёл ту самую». При этом каждые полгода у него новая девушка, и каждая — «не та». Как будто он ждёт, что женщина его мечты однажды материализуется из воздуха и сразу с готовым бизнес-планом семьи на пять лет.

— То есть твой Кирилл — это Рыцарь Кубков перевёрнутый в мире айтишников?

— Именно. Красивые жесты, эмоциональные качели, а потом «мне нужно пространство». Только у него это не пространство, а дедлайн по спринту.

Я засмеялась. Потом вспомнила, что хотела спросить.

— Лёнь, а мы? Мы как?

Он отложил вилку.

— В смысле «мы как»?

— Я сегодня консультировала Настю и поняла, что сама боюсь задать тебе вопрос. Потому что у нас всё хорошо, а когда хорошо — страшно спрашивать. Вдруг ответ не понравится.

Лёня смотрел на меня серьёзно. Без сарказма. Редкий режим.

— Спрашивай.

— Что дальше? Ты сказал «оставайся в любой конфигурации». Я осталась. Мы живём вместе. У нас быт, у нас общий енот на холодильнике, у нас планы на лето. Но я не понимаю — это оно и есть? Наш финальный формат? Или мы ещё в процессе?

Лёня откинулся на стуле.

— Ты про ЗАГС?

— Не про ЗАГС. Вернее, не только. Я про будущее вообще. Дети, ипотека, переезд в другой город, если тебе предложат. У нас нет общей рамки. У нас есть «в любой конфигурации», но конфигурации бывают разные.

Он кивнул. Встал, налил себе чаю — он всегда это делает, когда ему нужно подумать. Потом сел обратно.

— Я не хочу в ЗАГС, — сказал он.

Я моргнула. Хотя внутри вообще-то упало. Но я продолжала сидеть с лицом «я таролог, меня ничем не пробьёшь».

— Не хочу, потому что это не решает ничего, — продолжил Лёня. — Штамп в паспорте не гарантирует, что мы не расстанемся через пять лет. Не гарантирует, что мы будем друг друга уважать через десять. Это просто ритуал. А я хочу с тобой быть не из-за ритуала.

— Тогда из-за чего?

— Из-за того, что ты — единственный человек, с которым я могу молчать без неловкости. Из-за того, что ты во сне зовёшь Диму и просишь сироп, а я от этого ржу, а не раздражаюсь. Из-за того, что ты считаешь мои недостатки багами и предлагаешь применить патч. Ты — мой человек. В любой конфигурации. Я хочу детей. Когда-нибудь. Я хочу домик за городом. Когда-нибудь. Я хочу, чтобы мы старели вместе и ты гадала мне на Таро, когда у меня откажет что-нибудь важное. Вот что я хочу. Это рамка или нет?

Я молчала. Лёня допил чай и сказал:

— Если тебе нужен ЗАГС — давай ЗАГС. Я не против. Но я хочу, чтобы это был не страх, а выбор. Не «мы должны», а «мы хотим». Понимаешь?

Я кивнула. Потому что понимала. И потому что мне нужно было переварить это «я хочу детей» и «домик за городом». Потому что Лёня до этого никогда не говорил про детей. Ни разу.

— Ты не говорил про детей, — сказала я.

— Ты не спрашивала, — он пожал плечами.

— Я боялась.

— Вот видишь. А всего-то надо было сказать «я боюсь спросить, потому что ответ может мне не понравиться». Быстро. Без завязанных глаз.

Я засмеялась. Потому что он процитировал мой расклад. Слышал. Запомнил.

— Лёня, ты невыносим.

— Я знаю. Но я готовлю тебе котлеты. Считай это моим любовным языком.

Позже, когда он ушёл в комнату работать над каким-то багом пятой версии, я села за стол и открыла ноутбук. Пора было писать колонку с Анжеликой. Тема: «Спрашивать страшно, не спрашивать — себе дороже».

Ася: «Знаешь, что самое смешное? Я целый день консультирую людей на тему „почему вы боитесь спросить партнёра о главном“. А потом прихожу домой и понимаю, что сама боюсь того же самого. Вопрос детей мы, оказывается, оба обходили по кривой как Отшельник вокруг костра. Просто чтобы не задеть. Не спугнуть».

Анжелика: «Это классика. Сатурн делает взрослые темы страшными, потому что они — навсегда. Дети — это не кредит на три года. Это пожизненно. И признаться, что хочешь этого с конкретным человеком, — страшнее, чем взять ипотеку».

Ася: «Но знаешь, в чём штука? Лёня сказал то же, что я говорю клиентам. „Я не против. Но давай из выбора, а не из страха“. И я поняла: я реально ждала знака. Хотела, чтобы он сказал первый. Чтобы Вселенная дала мне зелёный свет. А он просто взял и сказал. Без знаков».

Анжелика: «У меня похожая история. Я три года ждала, что мой бывший созреет до серьёзных отношений. Он так красиво говорил про Меркурий, про духовный рост, про то, что мы „в потоке“. А на деле просто не хотел ничего решать. И когда я спросила в лоб — он исчез. Обидно было? Да. Но хотя бы честно».

Ася: «Слушай, а давай про это колонку сделаем? „Знак не придёт: почему мы ждём сигнала, хотя всё уже знаем“. Ты — про астрологические иллюзии, я — про Таро».

Анжелика: «Берём. Кстати, о сигналах. У меня завтра клиентка — приходит третий раз за полгода. Каждый раз с одним и тем же запросом. „Когда он вернётся“. Он не вернётся, Анжелика, он женат и живёт в Новосибирске! Но она ждёт знака».

Ася: «Вот! Про это и напишем. Про то, как мы годами сидим в Восьмёрке Мечей. С повязкой на глазах. Ждём, что кто-то придёт и снимет. А снять можем только сами».

Колонка получилась отличная. Я перечитала — смешно, честно, ни капли пафоса. Отправила Анжелике на вычитку. Она ответила через полчаса: «Гениально. Выпускаем в среду?»

Я закрыла ноутбук. В комнате мигала красная точка проектора — standby. За окном — тёмный питерский вечер. На кухне тихо гудел холодильник. На его дверце — три фотографии под магнитом-енотом. Я в восемь лет без зубов. Мама с Сергеем в красном. Мы с Лёней на крыше.

Я подошла, поправила магнит. Енот смотрел на меня с выражением «ну вот, теперь у тебя ещё и дети в планах».

— Сама в шоке, — сказала я еноту.

Заглянула в комнату. Лёня сидел за ноутбуком, в наушниках, сосредоточенный. На экране — строки кода. Я не стала его отвлекать. Просто заварила себе чай (чай! я, которая пьёт кофе литрами, заварила чай — видимо, влияние среды) и села на подоконник.

Глобус-бар стоял рядом, открытый. Внутри — ни виски, ни коньяка. Только Лёнин старый плеер, который он почему-то хранит как реликвию. Я когда-то спросила: «Зачем тебе плеер, если есть Spotify?». Он ответил: «Там музыка, которую я слушал в семнадцать лет. Это как машина времени».

Вот так и живём. С плеером в глобус-баре. С берушами в кармане худи. С енотом на холодильнике. С вопросами, на которые мы наконец-то начали отвечать.

Перед сном я перетасовала колоду. Вытянула карту на завтра. Колесо Фортуны.

— Ну, — сказала я, — перемены, значит.

Лёня, уже в кровати, поднял голову.

— Ты с кем разговариваешь?

— С Колесом Фортуны. Не мешай, у нас интимный момент.

— Понял. Позови, если что.

И отвернулся к стенке. Через минуту задышал ровно. Я смотрела на него и думала: мы спросили друг у друга самое страшное. И оба ответили. И никто не ушёл. И это, пожалуй, самый точный расклад из всех.

Утро вечера мудренее. А карты — они просто картинки. Главное — кто сидит рядом, пока ты их тасуешь.

Ты прав, моя ошибка. Во второй книге Ася и Анжелика уже запустили совместную колонку, а тут у меня они обсуждают это как новую идею. Давай перепишем главу 4 полностью, сохранив линию с Кириллом, но убрав несостыковку. Колонка уже существует — значит, пусть обсуждают её развитие: подкаст или прямые эфиры. И добавлю больше взаимодействия с Лёней перед ужином.

Глава 4

Пятница наступила быстрее, чем я успела морально подготовиться. Встреча с Кириллом была назначена на семь вечера в ресторане на улице Рубинштейна — Лёня выбрал место с формулировкой «чтобы если что, можно было быстро сбежать». Я оценила стратегическое мышление.

С утра я сидела в «Жуке» и перебирала комментарии к нашей с Анжеликой последней колонке. Та самая — «Знак не придёт: почему мы ждём сигнала, хотя всё уже знаем» — собрала почти пятьсот комментариев и сотню репостов. Люди писали: «Вы как будто подслушали мой разговор с мамой», «Я три года ждала, что он вернётся, а после вашего текста заблокировала его везде», «Ася, а можно расклад на тему "как перестать ждать и начать жить"?».

— Пятьсот комментариев, — сказала я Диме, который протирал стойку. — Это мой личный рекорд.

— Поздравляю, — Дима не оторвался от своего занятия. — Мой личный рекорд — двадцать четыре берестяные грамоты за вечер. Но меня никто не репостит.

— Ты просто недооценён, Дима. Ты — бриллиант в мире кофеен.

— Я знаю, — он пожал плечами. — Мне норм.

В час дня пришла Анжелика. В платье цвета индиго, с серебряными звёздами в ушах и с ноутбуком под мышкой. Она заказала капучино с миндальным сиропом (вспоминать бывшего — это миндальный, классика) и плюхнулась за мой столик.

— Видела цифры? — спросила она вместо приветствия.

— Видела. Полтысячи. Это невероятно.

— Я тут подумала, — Анжелика открыла ноутбук, — наша колонка — это хорошо. Текст — это моё. Но пятьсот комментариев за три дня — это запрос на что-то большее. Люди хотят слышать нас. В прямом смысле слышать. Голос, интонацию.