Инна Мишукова – На перепутье миров. Акушерские заметки. (страница 9)

– Главврач меня в порошок сотрёт.

– А давайте мы как бы забудем про неё? Вы же не обязаны наизусть помнить все пэдээры.

– Ну хорошо. Сегодня про одну двойню как бы забыла, завтра и эту забуду.

Неужели всё вернулось?

Пока мы оставались вдвоём, решила уточнить про безводный период, но доктор меня опередил:

– Вы говорили, что у вас есть опыт длинных безводных. Что рассказываете на курсах, сколько можно ждать?

– Начну с того, что это не я. Это практика передового европейского акушерства, которую поддерживают в некоторых московских роддомах. Если нет сопутствующих осложнений – тогда…

Опять зашёл другой врач. Закончила фразу уже при нём:

– …ждём до трёх суток.

Мой собеседник снова напрягся:

– У нас до суток. Через двенадцать часов положен окситоцин.

Но по телефону он уверенно говорил именно про обязательные сутки покоя, а дальше – «по ситуации»!

– Так сутки или двенадцать часов?

– У нас так положено.

И опять смотрит с намёком. Ясно – сожрут и за это. Больше неудобных вопросов не задаю, обхожу углы.

– Правильно ли я понимаю: после излития вод вы предложите стимуляцию, потому что обязаны это сделать, но женщина вправе отказаться, так? И значит, будете вынуждены ждать?

Доктор кивает с облегчением – мы друг друга услышали.

– В сорок одну неделю вы должны настаивать на родовозбуждении, но ведь женщина имеет право на отказ?

– Конечно.

И вот таким манером обсудили ещё ряд возможных в родах неоднозначных ситуаций – избегая прямых формулировок и определённости выражений.

Когда мы вновь остались наедине, доктор с лёгкой грустью подытожил:

– Поймите сложность моего положения. Надо мной система, я на службе, у меня есть начальство. Ну не могу я говорить «Обязан вас стимулировать», а после шептать на ухо, что она имеет право отказаться! А вдруг потом выплывет?

Как хорошо, что мне не нужно шептать и прятаться! Говорю в полный голос: исключительное право распоряжаться своим телом по умолчанию есть у каждого. В том числе и у каждой беременной!

Можно отказаться от любого медицинского вмешательства. Можно в любой момент просто встать и уйти. И даже если уже рожаете – помните: вы и ваш ребёнок неприкосновенны, что-либо делать врачи могут только с вашего информированного согласия. Иначе это преступление.

Думайте, рассуждайте, консультируйтесь, ищите альтернативные мнения. Делайте всё, чтобы остаться в рамках разумного акушерства.

Как ни жаль, но большей частью это зависит только от вас самих.

Глава 13. УБЕГАЯ ОТ СЧАСТЬЯ

Когда встречаю на своих курсах беременную с медицинским образованием (или пару, где такой партнёр), всегда беспокоюсь. Знаю, насколько, как правило, искажено там представление о родах: в институте быстренько промахнули страницы о физиологии процесса, а потом глубоко вникли в патологию – медицина ведь для того и существует, чтобы лечить.

Врачи любой специальности проходили азы родоразрешения и обязаны разбираться хотя бы в наиболее распространённых осложнениях. Вот только на практике в роддоме будущие медики наблюдают не самые, мягко говоря, гармоничные роды – до эпохи массового внедрения процедуры «скорбного бесчувствия» они большей частью смахивали на пытку, а сейчас зачастую похожи на удаление под анестезией некоего нездорового органа. На сопровождение индивидуальными акушерками студенты не попадают, темноты, тишины и покоя не видят, и определение «красивые/лёгкие/простые роды» слышится им полнейшим оксюмороном.

Интересный, как сегодня говорят, кейс – индивидуальная подготовка, заниматься которой мне довольно давно не приходилось. Во-первых, вживую: значит, перед всеми вопросами я лицом к лицу, и время особо не лимитировано. Во-вторых, беременная – доктор-эндокринолог: значит, про гормоны, их происхождение и влияние на организм знает куда лучше меня.

Первым делом рассказывает: на практике по акушерству она упала в родзале в обморок. Не раз слышала подобное от врачей, но всё равно в голове не укладывается. Значит, в морге им нормально, а зрелища родов перенести не могут? Хотя, наверное, это про то, как оно выглядит в медучреждении в отсутствие посторонних глаз.

Свои первые роды доктор-эндокринолог прожила ужасно, хотя рожала в стране, где само понятие акушерской агрессии немыслимо. Но быть изнасилованной в родах можно не только с внешней «помощью». Главное – ощущения роженицы и её тела. Именно они остаются в памяти или как пытка, или – как гармония и чудо. Это и стало основной темой. Надеюсь, что всё принципиально важное о «невыносимой» боли я до неё донесла.

Я же вынесла из нашего общения вот что.

Много говорю на лекциях, приёмах, эфирах о роли гормонов в родах, как функционирует «испуганная» эндокринная система и как – «счастливая». О жизни пола, о сексуальности, их химической, гормональной близости к рождению человека. Как разобраться в парадоксальной на первый взгляд работе эндогенного окситоцина, который вроде бы «гормон любви», а управляемые им роды почему-то «самая страшная боль в жизни». Порадовало, что не услышала от доктора-эндокринолога ни одного возражения, замечания или сомнения в том, что зафиксированная мною патологическая цепочка искажений выработки гормонов у боящейся родов женщины как раз и превращает их в мучение для очень и очень многих.

Поэтому – о гормонах.

«Правда ли, что большинство взрослых сидят на антидепрессантах?» – спрашивают в одном интервью у русского врача, долго живущего и работающего в США. «Да, очень много. Я сам двадцать лет на них, и моя совсем пожилая мама, и жена, и сын, и почти все друзья». На вопрос о причинах отвечает – люди хотят быть спокойными и счастливыми.

Лично для меня стало неожиданностью, что в Соединённых Штатах антидепрессанты купить гораздо проще, чем антибиотики. По словам врача, рецепт на антибиотики подразумевает обязательное обследование, чтобы доказать, что нужда в них обоснована. Антидепрессанты же назначают при малейшем намёке на тревожность или жалобах на неуверенность в себе (ну прямо как у нас – да, впрочем, и у них, и почти везде – с эпидуральной анестезией в родах).

Полезла в интернет: в США регулярно принимают антидепрессанты около сорока миллионов человек – то есть примерно пятнадцать процентов взрослого (18+) населения. Российская статистика: за последние несколько лет их потребление выросло практически вдвое.

И непонятно, что именно лечат – истинную депрессию, реальное химическое искажение в организме или грусть и отчаяние от происходящего, боль разочарований и потерь. Просто чувствуют: мне плохо, тяжело, нерадостно! Изменить мир мы не можем, можем только как-то утешиться, сгладить восприятие суровой действительности, притупив рецепторы и добавив в себя искусственных гормонов счастья, которых в естественном виде – отчаянный дефицит.

Гуглю: каким образом добыть гормоны счастья? Выплывают рекомендации Минздрава (Минздрава! обратите внимание на лексику и орфографию цитируемого; если подобное можно найти уже и на сайте солидного госведомства – ой всё):

«– разнообразить питание, готовить новые блюда с использованием различных специй для стимуляции вкусовых рецепторов;

– слушать ароматы духов, цветов, фруктов, использовать аромосвечи и аромодиффузоры для активации обонятельных рецепторов и др.

В результате этих простых рекомендаций, каждый самостоятельно и безопасно увеличит выработку гормона окситоцина, чтобы быть счастливым и здоровым».

Читать такое уже не смешно, а жутко – Кафке и не снилось…

Так где же найти гормоны счастья?

Когда-то удивилась тщательности и детальности изучения истоков насилия. А сегодня о них по понятным причинам особенно много говорят и пишут журналисты, политологи, социологи, психиатры и антропологи.

Становятся ли люди гуманнее, добрее, счастливее? И никому не приходит в голову копнуть в противоположном направлении – что происходит не в маньяке, не в убийце, не в насильнике, а в счастливом человеке, в чём источник его счастья. Ну правильно, раз счастлив – чего его изучать?

Интересное интервью с психологом о кризисах в жизни человека: начиная с кризиса первого года, когда ребёнок понимает, что может существовать и без матери, способен отойти от неё, до одного из последних – периода возраста потерь и осознания, что ты не вечен. Другой эфир: приглашённые эксперты помимо прочего рассуждают о возрастании степени личной и общественной безопасности в связке с ожидаемым на этом фоне снижением окружающей агрессии. Оказывается, с развитием цивилизации уровень агрессии вразрез со стройной теорией почему-то не падает.

Когда говорю на курсах о природном окситоцине, обязательно описываю своё понимание: человек приходит в мир одиноким и уходит из него таким же. Поэтому всю жизнь ищет контакт – друзей, любимых, детей. Одиночества впереди – целая вечность, а эту жизнь надо провести с близкими людьми.

Именно за тепло контакта, за способность к общению как таковую, за саму его возможность и отвечает окситоцин. Но только естественный, не из ампулы!

Только в результате бережного, непротокольного прихода в жизнь новый человек может получить такую возможность – из материнских гормонов счастья, которые передаются ребёнку с момента начала схваток (не искажённых или вообще не аннулированных эпидуральной анестезией и синтетическим окситоцином) вплоть до окончания пульсации непересечённой пуповины. Только в течение того самого – поистине золотого – часа он может ощутить (и обрести это ощущение на всю жизнь): его здесь ждали, его здесь любят и принимают.