Инна – Мария – Идеальный мужчина. Дамский роман (страница 2)

Однако, теперь я смогла отчетливо его разглядеть, составив первое более полное впечатление, которое радужным трудно было назвать: мужчина среднего роста, худощавый и достаточно молодой, чуть сутулый, гладко выбритое лицо, короткая черная стрижка, с немного вздыбленными кверху курчавыми волосами, карие глаза и нос…, нос поразил больше всего – крупный, с ярко выраженной горбинкой, в общем… – орлиный! Брови на моем лице явно сошлись к переносице, а мимика отразила волну негодования. «Ладно, – подумала я, – Не детей же мне с ним крестить. Просто пообщаемся. Отпуск у меня все-таки.»

Всю пробежку, неожиданно для нас обоих, мы о чем-то разговаривали, конечно же, говорила в основном я, а он поддерживал диалог либо поддакиваниями, либо односложными ответами. Он хорошо понимал по-русски, но выражаться ему было немного сложно, приходилось вспоминать и подбирать слова, все-таки родным языком для него стал греческий. А я впервые слышала русскую речь с греческим акцентом. Как потом мы выяснили, сидя в кафе, о борт ограждения которого плескались волны моря, нас обоих это вполне устраивало, потому что я разговорчивая, а он немногословен, и так называемый «эфир» был отдан почти полностью в мое распоряжение, не с кем его делить не приходилось.

Так началось наше знакомство. В прибрежном кафе мы просидели до обеда. Оливия (это моя сестра) уже разыскивала меня по телефону и требовала прийти домой, так как тоже хочет проводить со мной время и, вообще-то, я приехала к ней, а не к кому-либо другому. «Хорошо, хорошо, скоро буду», – отвечала я. Сколько мы с ним общались, я рассматривала, познавала и удивлялась его внешним данным, особой манере говорения и телодвижения. Все вместе они были какие-то странные, точнее, отличающиеся от других, хотя в тоже время и обыкновенные, но…, не смотря на вышесказанное первичное мнение о внешности этого человека, в его компании я чувствовала себя достаточно комфортно, было очень мило и приятно. После звонка сестры, мы встали и отправились к выходу, но с каждым шагом я чувствовала все более резкую боль в стопе. В надежде, что боль утихнет, продолжила движение, но уже прихрамывая. Лицо мое непроизвольно кривилось, а из груди вырывались тихие стоны.

– В чем дело? Что случилось? – волнуясь спрашивал он. При этом быстро осматривал меня взглядом, и не находя причин недомогания, никак не мог понять, почему я хромаю и стону.

– Я растёрла ногу. Куда бы сесть? Надо снять обувь, – пояснила я.

Его лицо выражало явное беспокойство и это было мило. «Надо же, он знает меня несколько часов, а так проникновенно сопереживает», – благодатно промелькнуло в моей голове. Мы огляделись в поисках лавочки, затем в поисках чего-то, на что можно было бы присесть, но тщетно. Вокруг кафе шел ремонт и ничего подходящего нами обнаружено не было. Идти дальше хоть как-то, не позволяла боль, и я, притулившись к столбу, начала развязывать кеды. Мой вестибулярный аппарат не отличается хорошей устойчивостью, поэтому балансировка на одной ноге давалась с трудом, и меня качало из стороны в сторону. Понимая, что я могу просто не удержаться и упасть на землю прям перед ним в первое-то свидание, никак не могла допустить такого позорного зрелища, хватало того, что я уже хромала и стонала, поэтому, набравшись наглости, сказала:

– Давай я за тебя подержусь. Можно твою руку? А то здесь нет ни одной лавочки, чтобы присесть, стоя у меня не получается, – уже стесняясь собственной наглости, завершала я говорить и виновато улыбнулась. Он протянул руку, и я впервые ощутила тепло и нежность его кожи. Стоит заметить, что тогда я просто воспринимала эту информацию сенсорными рецепторами, как факт, абсолютно бесчувственно. Сколько я развязывала свой добротно зашнурованный первый кед, он не просто поддерживал меня, но и пытался всячески помочь: то шнурок потянет, то руку поудобнее возьмет. Расшнуровав кед с больной ногой, я наконец-то выпрямилась и отпустила его руку. А он, в туже секунду опустился на колено и стал развязывать мой второй кед. Я обомлела! «Я знаю его всего несколько часов, а он проявляет ко мне такую искреннюю заботу и делает это так любезно, деликатно и учтиво. Ни чего себе… Вот это да! Вау! И это происходит со мной?» У меня и сейчас нет слов, которыми можно передать те чувства, что испытала в тот момент, но они были приближены к состоянию тихого и приятного шока.

До дома он провожал меня пешком. По дороге зашли в магазинчик с моющими средствами, так как я надеялась, что собранных денег мне все-таки хватит, хотя бы на кусок мыла, но увы…, не хватало. Очередная доза наглости подпёрла моё горло, и я так, между прочим, продолжая рассматривать товар на прилавке, спросила:

– Ты можешь мне добавить немного денег? А то не хватает.

– Выбирай все что нужно, я за всё заплачу, – ответил он.

Мои глаза прикрылись автоматически от полученного удовлетворительного ответа. И тут меня было не остановить. Нет, не думайте, что я много накупила, только то, что было нужно, но…, я перенюхала каждую бутылочку с гелем и каждый кусочек мыла, выбирая по запаху, так как для меня он очень важен. Мало того, к этой мыльной оргии я привлекла и его, давая нюхать бутылочки, сопровождая комментариями и требуя ответа:

– М-м-м, хорошо пахнет. Тебе этот понравился? Фу, как воняет. Какой самый приятный для тебя?

Он принимал в этом посильное участие и улыбался уголками губ, воспринимая все происходящее, как детскую шалость.

Закончив «мыльную экзекуцию», стоя в очереди на кассу, в поле моего зрения попали несколько картин. На одной из них, расположенной над входом, красовался огромный вульгарный цветок, выполненный в краплачных (красно-коричневых) тонах.

– Ты в такой технике рисуешь? – поинтересовалась я.

– Нет, на моих работах нет предметов.

Внезапно я поняла, что мне хочется познавать его дальше, а тема эта была любопытнейшая, потому что в какой-то мере я тоже художница.

– Тогда типа абстракционизма у тебя?

– Нет, не совсем так.

– Если предметов нет, то что есть?

– Я не могу сказать тебе это по-русски, а по-гречески это звучит так …., – и произнёс какую-то абракадабру.

– Этого теперь я не понимаю, – был мой ответ.

Казалось бы, такие недопонимания должны привести к разногласиям, но нас они только увлекали и давали повод продолжать задавать новые вопросы, получая на них ответы. И сейчас, и в дальнейшем что-то всегда оставалось до конца непознанным и перекладывалось на завтра, вымащивая дорожку в будущее. Так за разговорами, мы дошли до дома. Я за все его поблагодарила, условились созвониться, обменявшись номерами телефонов.

Честно говоря, по итогу, мне он был безусловно приятен, но… и смешон. Я пришла к выводу, что этот человек заботлив, внимателен и нежен, внутренний мир его достаточно богат и чувствителен, а вот внешний – почему-то очень забавлял, особенно серые трико с дырочкой на кармане и короткие в длину, из-за чего он выглядел как подстреленный воробей на первом-то свидании, совсем не статный хлопец.

Придя домой, я не стала всё рассказывать сестре, потому что она тут же начала бы его «троллить», а мне еще хотелось проанализировать самостоятельно, считанную с него информацию, и сделать собственные выводы, которые получились противоречивыми, и от этого было немного не по себе. Не в состоянии держать свое мнение, вечером, сидя в кафе, я делилась впечатлениями с племянницей, которая уже была подростком, почему-то рассказ получился веселым, и мы от души хохотали. Дома наш хохот продолжился, и сестра потребовала поделиться с ней новостями, заподозрив нас в недомолвке. Смеясь, я ей еще более красочно поведала о моей встрече, а она, задумавшись, неожиданно стала «троллить» не его, а меня, указывая на мое несоответствие по колориту в одежде и другие нюансы. Искренний смех в нашем доме продолжался еще долго.

Глава 2

Ночной клуб

Вечером следующего дня мы с семьей ходили по торговому дому «Cosmos», намереваясь купить в подарок на день рождение племяннице сотовый телефон.

Он позвонил в этот момент, и предложил поехать в ночной клуб. «М-м-м, значит я ему понравилась!» – лаская собственное эго, подкатила глаза к небу и прикусила губы.

– О-о-о, это здорово, супер, конечно, едем! – весёлым голосом произнесла я в трубку.

– Тогда перезвоню чуть позже и сообщу куда и во сколько, хорошо?

– Окей. Жду звонка.

Мы с сестрой продолжили бродить по супермаркету, в котором я так активно и громко говорила по-русски, что распугивала всех продавцов. Мало того, совсем неосознанно обращалась к ним тоже по-русски, бескомпромиссно глядя в глаза. Как правило, молодые люди, опускали взор и безмолвно удалялись, ставя меня в тупик своим поведением. Я перекидывала недоуменный взгляд на сестру, и встречалась с аналогичным её фокусом и пристальным вниманием к своей персоне. Что-то явно было не так. Первая догадалась сестра, и с трудом сдерживая смех, выговорила:

– Евлалия, ты не дома, ты сейчас в Греции! Они не понимают по-русски.

– Что? О-о-о, Боже, sorry, sorry, – виновато смеясь, оправдывалась я перед очередными продавцами. Те в ответ натягивали улыбки и кивали головами в знак молчаливого прощения и согласия.

Да, я действительно забывала в какой стране нахожусь, потому что все супермаркеты мира построены одинаково, и ничем, в принципе, друг от друга не отличаются: прилавки, витрины, товары. Остановившись у очередного отдела, два мужчины-продавца средних лет, стойко выдержали русский натиск. Оливия, как могла переводила им мои бесконечные вопросы, а потом мне их ответы. Честно сказать, мужчины быстро утомились от этого двуязычия и ретировались в дальний угол отдела.