Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 29)

— Проклятье, тебе-то что нужно? — разозлилась она.

Он присел перед ней и, коснувшись пальцем подбородка, заставил посмотреть в глаза. Одновременно с этим мир вокруг переменился: поле, тучи, травы, — всё исчезло, остались лишь каменные стены и чёрные ледяные оковы на запястьях. Здесь не было видно ни края помещения, ни потолка, только тусклый свет из маленького окошечка далеко вверху сыпал горстки лучей на голову Персефоны.

— Иногда материнская любовь столь сильна, что врагу не пожелаешь, да, сестрица?

Она не ответила. Персефона не понимала, зачем Арес схватил её, чего хочет. Они никогда не общались, с его стороны не могло быть никаких обид, и он точно не пошёл бы против Аида без уверенности в победе.

— О, да-а… ты растеряна, ты ничего не понимаешь, потому что твой супруг снова обманул тебя. Умолчал. Не предупредил. Как и мать…

— И что?!

— Тебе уже всё равно, а мне нужно скоротать время в ожидании Морфея, поэтому расскажу ЧТО, — он намеренно выделил последнее слово. — Знаешь, почему ты здесь? Так вот тебе история. Однажды у царя и царицы Подземного царства родилась дочь… Удивительное, прекрасное создание с невероятной способностью — быть сосудом для божественной энергии. Ни одна живая душа не знала о рождении этого ребёнка, кроме самых близких. Но среди них был юный бог сновидений, что служил великому завоевателю…

— Какая дочь? — перебила Персефона.

— Дослушай! — Арес хищно улыбнулся. — Великий завоеватель знал, что этот мир прогнил сверху донизу, что ему нужны перемены и новая власть, но чтобы построить новое, следует разрушить старое. Империи строятся на руинах прежних эпох. И кто же способен к разрушениям более, чем титаны? Завоеватель решил возродить титана и подчинить его своей воле… всё-таки полное уничтожение мира не было конечной целью. Для этого ему нужно было добыть божественную сущность титана и заточить в сосуд… там, на плодородной почве, проросло бы нечто особенное, способное победить любого бога и сохранить мир. Но вот беда, — Арес развёл руками, — сосуд пропал. Владыка Теней сделал всё, чтобы завоеватель сосуд не получил. Да только он ошибся. Титан возродится в теле богини, сущность в сосуде, подвластная тому, кто её заточил. Завоеватель добьётся своего и создаст лучший мир.

— И этот великий завоеватель ты? — уточнила Персефона. — Возрождение Титана в теле богини или бога? Изменение миропорядка? Серьёзно? — она отрицательно покачала головой, насколько хватило сил. — Ты понятия не имеешь, что такое лучший мир.

— Ошибаешься. Ни боги, ни смертные не достойны этого мира. Ведь это я нашёптывал богам ненависть к тебе, это я сталкивал их друг с другом… и они подчинялись, лелеяли свои прихоти и обиды. Помнишь? Истинное проявление божественного предназначения добавляет мне сил. Пока они воюют и погибают, я становлюсь сильнее. Это я намекнул Афродите, что ты собираешься сделать… я надоумил её сказать тебе правду… Моя милая возлюбленная даже не поняла, что, поступив правильно, отправит тебя прямо в мою ловушку. Боги завистливы, злы, упрямы, своенравны… им не место здесь, этот мир заслуживает лучшего. Войны уже идут на всех континентах, теперь пришёл черёд Олимпа. Сегодня боги вступят в войну, будут убивать и погибать, как смертные, но в отличие от них никогда не спустятся в царство Теней. Я займу трон трёх царств, как наследник своего отца. Пора изменить этот мир, пора свергнуть гнёт старых устоев, и ты, сестрица, станешь залогом моей победы.

— Что за бред ты несёшь, Арес? Какой победы? Убьёшь меня, и Аид начнёт войну, в которой никому не выжить.

— О, да… да-а-а… именно этого я и добиваюсь. Аид уже получил весть, он знает, что ты пропала, и я сделал всё, чтобы его подозрения упали на Олимпийцев. Деметра тоже занята, амазонки воюют с дриадами на берегах северного моря, и она обязана вмешаться. А Зевс? Аид сделает первый ход, чем даст повод нашему доблестному громовержцу свалить на него вину за что угодно. И возрождение титана тоже…

— Зевс твой отец, — голос Персефоны звучал слабо, — хочешь стать убийцей отца?

Арес рассмеялся.

— А что Зевс сделал со своим отцом? А что его отец сделал со своим? Ты помнишь? Или за века подзабылись детали, сестрица?

Персефона то ли от царившего вокруг холода, то ли от слабости кашлянула кровью и вытерла губы, оставляя на щеке алый след. Она нашла в себе силы усмехнуться.

— Я бы назвала твой план хорошим, да только что-то не сходится во всём этом, брат мой, — она сделала акцент на обращении, вкладывая всю ненависть, которую сейчас испытывала к нему, — у царицы и царя Теней никогда не было дочери, а сама я мало похожа на сосуд, да и не была им никогда.

Арес склонил голову, глядя на неё, как на глупого неразумного ребёнка.

— Маленькая Кора, вечно юная наивная Персефона, если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого не существует. Твою дочь зовут Макария, которая ныне известна как старшая и единственная дочь Геракла и Деяниры. Аид использовал часть собственных божественных сил, чтобы переместить способность сосуда в тебя, а после безжалостно отнял твою память и спрятал ребёнка. Если бы не друг мой Морфей, я никогда бы не узнал об этом и до сих пор искал бы дитя. Теперь всё решено, я буду править миром и стану главным богом для смертных. С этого дня всё будет по-моему! — он выдержал торжественную паузу и отошёл куда-то вглубь каменной темницы, скрываясь в тени. Продолжил уже оттуда. — Тебя все предали. Ты никому не нужна. Смирись со своей участью и возгордись, что станешь основой нового мира. Если хочешь, я назову тебя матерью всего, тебе станут поклоняться вечно, ты никогда не будешь забыта.

Персефона дёрнула цепи из последних сил и закричала.

— Я не верю тебе! Не верю! Аид бы не поступил так со мной!

— Ты действительно так считаешь? — Арес снова вышел на свет. — Откуда тебе знать, если ты даже не разбираешься в делах собственной матери? Она тоже предала тебя, сделала всё, чтобы ты возненавидела Аида, а его, теперь ты знаешь, милая сестрица, есть за что ненавидеть. За неоценимую помощь мне Деметра заслужила участь не видеть твоей смерти, я не принесу ей боли… она погибнет в бою.

— Ну, ты и тварь! Я знала… знала, но всегда верила в лучшее. Я привыкла видеть лучшее во всех! Но ты… — высказалась Персефона. — Так значит, ты убил Адониса, потому что Морфей доложил тебе о его отношениях с Афродитой, да? Какую же участь ты готовишь ей? Тоже принесёшь её в жертву новому миру?

— Да, — спокойно ответил он, — но иначе. Она станет моей женой и будет служить мне. Что же до остальных? В новом мире останутся только те, кого я решу оставить, поэтому, не хочу расстраивать великого и ужасного, но дочь он прятал зря. Она всё равно умрёт, как и все они.

— Ненавижу… Ненавижу тебя! Я выберусь отсюда и добьюсь того, чтобы ты вечно горел в огне Тартара!

— Ты не выберешься. Никто не придёт за тобой. — Арес прислушался. — О, как удачно, зато пришли ко мне. Морфей доставил мне божественную сущность Кроноса, что значит… — он поднял указательный палец вверх, — игра началась!

— Ты не посмеешь! Я тебе не позволю! Арес!

Он поджал губы в притворной улыбке и покивал, скучающе заметив:

— Да, да… обманывай себя… обманывай себя дальше и слушай… слушай, как они убивают друг друга. Морфей здесь, Кристалл душ разрушен, боги погибнут, и останемся лишь мы. Владыка мира Арес, Владыка Снов Морфей и моя Афродита, — он указал на собственное ухо. — Слушай и наслаждайся, сестрица. Конец старого мира прекрасен, не правда ли?

***

(наши дни)

Высоко в небе, где солнечные лучи пронизывают облака, словно золотые нити, где птицы и ветер летают в едином ритме музыки жизни, где свет и тьма соприкасаются на грани невозможного, стоит дворец Владыки Гелиоса. Сотканный светом и облаками, из золота и серебра, он прячется средь мглистых ледяных пиков на юге большого континента, а путь к нему лежит от снежных вершин по длинному извилистому мосту. Мост этот сияет золотом, а невесомые перила кажутся крепче, чем самая прочная сталь — он вьётся над землёй, сокрытый рассветами и закатами в бесконечной глубине неба. Мост Двух Светил.

Сюда, на середину моста, и перенесла Эос Аида и Лану. Действие напитка Морфея в симбиозе с актёрским талантом Ланы позволили ей удачно притворяться сестрой — Аид, занятый в первую очередь встречей с Гелиосом, подмены не обнаружил. Пока. Лана и не надеялась, что сможет вечно обманывать его, но хотела, чтоб её обман раскрылся как можно позже.

— Нужно пройти мост до конца, — сказала Эос, — отец завершит свои дневные дела и вернётся домой, чтобы встретится с матерью. Я не могу проводить вас, скоро моё время.

— Тебя будут ждать у Врат царства Теней, ты сама должна прийти за платой, — сказал Аид.

Эос улыбнулась.

— Я приду, — она прошла к перилам и вдруг спохватилась. — Ах, совсем забыла, пожалуйста, будьте осторожны. Когда колесница отца возвращается во дворец, на мосту может быть опасно…

Аид кивнул и взял Лану за руку.

— Благодарю тебя, Эос. В добрый путь.

Эос помахала рукой, отвернулась и растворилась в алых лучах заката, будто её никогда и не было. Лана пошла за Аидом по мосту. Она боялась, да, боялась его и, в отличие от Лины, ощущала его ужасающую ауру, этот холод и первозданный страх, неподвластный никакому самоконтролю. Он обязательно заметит и сиюминутно разрушит всё, если ей не удастся взять себя в руки. Лана мысленно собралась. Она понятия не имела, как себя вести, и решила полагаться на интуицию — как оказалось, воспоминания о Лине были в основном счастливыми, и все они растворились вместе с Морфеем.