Инна Комарова – Искушение (страница 11)

– Не время ещё, - расшумелся Барон.

– А я говорю, рассказывай, трофей принесла. - Липочка легла возле меня и носиком уткнулась в мою ладошку. Я почувствовала тёплый мягкий язычок, а потом что-то гладкое соскользнуло ко мне в руку. Липочка подняла головку, её глазки подсказывали, на что обратить внимание, и я увидела в своей руке изумруд. Точно такой же был в фамильном перстне, который дед – Ларский Гавриил Мартынович – подарил моему отцу.

Сон в руку

Утром меня разбудил странный шум.

– Что там у них? Почему так шумят? – Я набросила шаль и вышла из комнаты, прошла по коридору в гостиную, а там Агаша гонялась за мальчонкой – сыном кухарки – и приговаривала:

– Барышня встанет, накажет тебя, ирод этакий.

– Агаша, что у вас тут так шумно?

Няня, увидев меня, притихла, остановилась и с придыханием спросила:

– Встали, да? Сейчас, сейчас…

– Шум разбудил. Так что у вас тут стряслось?

– Доброе утро, барышня. Вы только загляните в ладошки этого сорванца. Нашёл под столом и отдавать не хочет. Заладил, что его находка. А я точно знаю, что у Андрея Гавриловича в кольце был такой.

Я насторожилась.

– Максимка, подойди-ка сюда. Покажи, что ты там нашёл?

Мальчик нерешительно подошёл ко мне и раскрыл ладонь.

Я ахнула.

– Да это же изумруд, что был у папеньки в перстне. В последний день перед отъездом отец заметил, что камешек выпал, а найти не смог. Так и оставил перстень на столе. В тот день папенька не вернулся. Максимка, где ты нашёл камешек?

– Под столом. Застрял в углублении паркета.

– Ты мой хороший. Спасибо тебе. Теперь память останется.

Мальчик обрадовался, что его не наказали, и убежал.

– Зря ты его журила, Агаша. Он молодец, нашёл дорогую вещицу. Мне сегодня сон в руку приснился.

– Что вы говорите?

– Сама удивилась совпадению.

– Да нет, вовсе не совпадение это, стало быть, так должно было случиться.

– Может быть, всё может быть, – задумалась я.

Какой неприятный кавалер

Приехала моя подруга. Давно не виделись.

– Ниночка, у соседей дают бал. Поехали, вечерок скоротаем.

– Ия, у меня не то настроение.

– Поехали, развеешься. Зачем заперлась в четырёх стенах? Так и захворать недолго.

– Ия, боюсь испортить другим вечер.

– Не выдумывай. Выбрось из головы ерунду и поехали. Сама почувствуешь, настроение изменится в лучшую сторону, вот увидишь.

– Не могу тебе отказать. Так и быть, поеду.

– Вернёмся и наговоримся власть.

– С удовольствием, давно не виделись.

На балу у княгини Елены Викторовны Ольшанской было многолюдно и шумно. Мы не успели войти, как…

– Позвольте пригласить вас на полонез? - подсочил ко мне неуклюжий молодой человек.

– Позволяю, - присела я в реверансе.

– Отрекомендуюсь, студент Седов. Зовут Григорием, по батюшке Иванович.

– Где изволите учиться?

– В Германии.

– Что так? Разве в России негде?

– Я и сам не хотел из дома отлучаться. Батюшка настоял. Сказал, что университет самый лучший и туда посылают своих детей избранные – самые богатые люди России, - заявил партнёр высокомерно. Мне это сразу не понравилось.

– Как погляжу, для вашего батюшки престиж на первом месте.

– Вы догадливы. А чем занимаетесь вы?

– Рисую.

– Как интересно. Что именно?

– Пейзажи. Природу люблю.

– И что? Участвуете в выставках или продаёте?

– В выставках участвовала, ваша правда. Продажами не занимаюсь, увольте, мы не бедные люди.

– Что же вы делаете с полотнами, солите? - противно расхохотался студент на весь зал, да так, что мне стало стыдно за него. Захотелось тут же сбежать и спрятаться. Люди оглядывались на нас, а он ничего не замечал. Батюшка бы сказал: «Верх бескультурья!»

Наконец студент успокоился, по моему виду легко можно было догадаться, что мне неприятно его поведение.

– Княжна! Вы не ответили на мой вопрос, – настаивал он.

– Люблю делать подношения.

– И не жалко вам раздавать вот так?

– Простите, устала. Больше не танцую. – Мне не о чём было разговаривать с человеком, взгляды которого кардинальным образом отличались от моих.

– Почему? – удивился он, но для приличия отпустил меня, склонил голову, прощаясь. Я присела в неглубоком реверансе и быстрым шагом покинула его.

«Балабол, - сердилась я, – няня бы его так назвала. Ветер в голове гуляет, отец за него всё решает. Папенькин сынок. Осадок и больше ничего, потерянный вечер. - Я возвращалась к подруге в подпорченном настроении. – Не надо было соглашаться. Балы, увеселительные мероприятия непозволительны в моём душевном состоянии».

За плечами осталась иная жизнь

В монастыре я забывалась, под покровительством и заботой крёстной отходила от горестных воспоминаний и пряталась от опасности, которая ходила за мной по пятам. Время проходило, я вновь возвращалась к мирской жизни. И для облегчения душе бросала спасательный якорь в стенах монастыря. Так продолжалось довольно долго.

День вчерашний

Я приехала в монастырь. Хотелось успокоить душу и побыть немного с крёстной. Её присутствие благотворно на меня влияло.

– Душа моя, я много думала о тебе. Правильно поступила, что приехала. Слушай, есть у меня на примете одна всевидящая. В своё время она славилась острым оком и удивительными предсказаниями, которые сбывались, как бы ни старалась отвести от них людей. Выкрою день, и поедем к ней. Пусть растолкует нам, что да как. Много непонятного в веренице смертей. Подозреваю, не всё чисто.

– Крёстная, дорогая, откуда ей знать? Она ведь не была знакома с маменькой и папенькой.

– А с родителями Надюши? - настоятельница посмотрела на меня из-под широких бровей. Я увидела взгляд орлицы, совершенно не свойственный крёстной. - Однако она уже очень старенькая, жива ли? На месте определимся.

В воскресенье после утренней молитвы мы отправились в путь. Наталья Серафимовна расспросила старушечек-монахинь из соседнего монастыря, они поведали, что всевидящей уже нет в живых, но дали адрес её ученицы, которая была близка с Матроной. Служила у неё. Предупредили, что сама всевидящая перешагнула столетие. На ногах держалась до последнего дня, а вот зрения лишилась, но видела сердцем. Её помощница немало знает.