Инна Иванова – Наш край. Литературно-краеведческий альманах. Выпуск 17 (страница 3)
Вражеское кольцо было прорвано рядом со штабом, который занял оборону, думая, что мы наступаем на совхоз. В бою был смертельно ранен комиссар полка П. В. Власов – краснознаменец, до войны работавший директором типографии. Все тяжело переживали потерю этого чуткого товарища и друга. Мы пронесли его десять километров и похоронили вблизи деревни Записенье. Сейчас его останки покоятся на братском кладбище в деревне Творожково.
Стояла тихая светлая ночь на 22 июня. Укрывшись с головой от назойливых комаров, партизаны отдыхали после ночного марша из деревни Домкино и остановились на опушке лена у хутора Пустыньки. Спали не все: на дорогу, которая ведёт из Пустыньки к Высокову был поставлен усиленный пост. Но, видно, усталые люди не успели вовремя заметить опасность: на заре разведка противника численностью около 20 человек незаметно подкралась к посту и забросала его гранатами. По тревоге были подняты отряды, и мы бросились к месту завязавшейся перестрелки. Вражеская разведка начала отходить, но уцелело только 2—3 гитлеровца, остальных настигли меткие пули партизан.
Весёлые, увешанные трофейным оружием, мы возвращались в лагерь. Но что такое? Там, где ранее размещались командир и политрук 2-й роты 31-го отряда, сидят немцы с радиостанцией и пеленгатором и что-то передают ключом, а где над затухавшими кострами ещё несколько часов назад висели многочисленные котелки с готовящимся партизанским завтраком, за деревьями лежали цепи немцев.
Мы сразу же бросились в бой, стремясь разгромить непрошенного раннего гостя и спасти наше и так небогатое партизанское имущество.
Жестокий, переходящий в рукопашный бой длился около двух часов. Во многих местах, схватившись не на жизнь, а на смерть, катались клубком враг нашей Родины и её доблестный защитник. Момент был сложный. Но дело поправил первый отряд автоматчиков под командованием Сергея Шумилина и комиссара Финашина, который зашёл с тыла и своим мощным огнём ударил в спину врага. Поднявшиеся цепи партизан быстро согнали немцев в низину и начали их преследовать. Немногим гитлеровцам удалось скрыться. Мы забрали богатые трофеи, в том числе гранатомёты, пулемёты, автоматы, радиостанцию и другое имущество.
В том бою мне неожиданно довелось быть пулемётчиком и гранатомётчиком. Получилось это так. На поле боя я подобрал пулемёт незнакомой системы. Оказалось, это скорострельный авиационный немецкий пулемёт. Разобравшись, раз и второй прошёлся очередью по убегающим гитлеровцам. Но лента кончилась. Уничтожив двух фашистов, я завладел гранатомётом с полусотней гранат к нему. Правда, выстрелить пришлось всего три раза – наши ребята уже добивали остатки карательного отряда. Но трофейный гранатомёт впоследствии нам очень пригодился. За этот бой я позднее я был награждён орденом Красного Знамени.
Эшелоны летят под откос
Вытянувшись по-военному, Михаил стоял перед командиром и комиссаром бригады. На нём неизменная, прокоптевшая у костров фуфайка, крепко затянутая армейским ремнём с портупеей через плечо. Прямо на фуфайке привинчены ордена Ленина, Красного Знамени, которыми был награждён Кабанов1 за свои боевые дела.
Рядом стояли товарищи-подрывники, с которыми он провёл не одну опасную операцию на железной дороге.
Показывая на карту, лежащую под целлулоидом планшета, командир бригады говорил:
– Вам с группой, Кабанов, необходимо незамеченными пробраться в район станций Лапино и Владимирский Лагерь и в 8 часов вечера, когда будет проходить специальный вражеский эшелон подорвать его. Обязательно.
– Есть подорвать, – ответили партизаны. – Будет сделано.
– Вопросы будут?
– Нет.
– Тогда, как говорится, ни пуха, ни пера. Желаю успеха.
Комбриг Н. И. Синельников и комиссар В. И. Ефремов по-отцовски попрощались с бойцами.
Миша со своей группой ушёл на очередную операцию, как всегда, весёлый, подобранный, быстрый в движениях. Его товарищи, да и все в бригаде, оставшиеся в лагере в лесу, были спокойны за него и за исход операции. Но спокойствие было, конечно, относительное.
Разве были спокойны наши боевые друзья, если знали, что товарищи пошли на железную дорогу, где не только каждый километр, а каждый метр охранялся солдатами и полицейскими, что на всех дорогах и тропах враг устроил засады или минные заграждения.
По лесам и болотам группа шла к цели. Сила ненависти к врагу и железная воля к выполнению полученного задания подзадоривала их. И вот вдали послышался паровозный гудок.
Тихо, бесшумно группа подошла к линии железнодорожного полотна. Покуривая сигареты, от страха горланя во всю мочь песни, по путям прошли немецкие патрульные.
Вот шпалы и рельсы. Бесшумно прикладывая все свои силы, партизаны руками вырыли яму, аккуратно сложили туда большой заряд тола с взрывателями. Шнур от цепи капсюля потянулся в укрытие.
В лагере стали беспокоиться. Час проходит за часом, а Кабанова всё нет. И вдруг оставшихся в лесу долетел глухой гул сильного взрыва.
Время шло, а группы с задания всё не было. Комиссар бригады В. И. Ефремов, беспокоясь о судьбе людей, настаивал:
– Давай, Никифор Иванович, пошлём людей на поиски.
Но Кабанов явился сам, сверкая своей белозубой улыбкой, как-то неожиданно вывернувшись из-за мохнатой вековой ели.
– Разрешите обратиться, товарищ комбриг?
Комбриг и комиссар без слов обняли и расцеловали партизан.
– Молодцы, ребята!
– Служим Советскому Союзу! – с гордой улыбкой, по-военному ответили подрывники.
А через полчаса, в кругу друзей Михаил рассказывал:
– Ну, ничего особенного, честное слово. Дело было так. Положили «гостинец», сидим, ждём. Слышим – пыхтит. Ну, наконец-то, думаем, а то пальцы от мороза стали коченеть. Глянули: паровоз уже у места закладки. Левой рукой за шнур и… – Рассказчик покрепче затянулся махоркой, продолжал.
– Правда, в этот раз мы головы попрятали – слишком уж громко было. Паровоз набок, вагоны один на другой, пушки на дыбы, таки с платформ вверх тормашками, крики, стоны, взрывы, пламя огня… Обыкновенная, в общем, картина…
– Что так долго? – спросил один из сидящих.
– Задержались мы случайно, – ответил Миша Гусев. – Помните, две недели тому назад мы между Могутово и Соседно мостик сняли? Так вот они его снова навели, видно, очень он им нужен… Ну, а у нас ещё «гостинец» остался… Ясно? Вот поэтому и задержались…
– Командир группы Кабанов! – слышится голов начальника штаба. – Подготовьте людей на выполнение срочного задания!
И опять по лесным и болотистым тропинкам партизаны незаметно пробирались к цели, рвали мосты, линию, уничтожали эшелоны, приближая день победы над врагом.
В одной из операций недалеко от Струг Красных в неравном бою с вражеской засадой Михаил был смертельно ранен. На руках своих друзей он умер.
Выполняя приказ Родины
Разведка установила наблюдение за гарнизонами противника. Разведчики заходили непосредственно в гарнизоны и узнавали численность и задачи карателей.
В одной из таких вылазок погиб командир группы разведчиков Михаил Боровский. До войны он работал комбайнёром Дедовичской МТС, считался одним из лучших механизаторов Ленинградской области.
Группа зашла в деревню Сиковицы. Немцы находились на другом краю деревни, но им кто-то сообщил, что в деревне партизаны. Фашисты собрались к дому, где была группа разведчиков. В доме задержался Боровский. Он вступил в неравный бой. Расстрелял два диска из автомата. Уже более десятка карателей лежали на улице. Но у Боровского кончились патроны. Враги думали, что партизан убит, и бросились в дом. Раздался взрыв гранаты. Погиб герой-партизан, но вместе с ним нашли свою смерть ещё пять фашистов.
На фронтах стояло затишье. Самолётов всё ещё не было. В эти дни наши подрывники занялись уничтожением мостов на шоссейных дорогах. Из штаба партизанского движения поступил приказ перейти в основном на рельсовую войну. И мы начали эту войну. Рельсовые «концерты» партизаны неоднократно давали у станций Лапино, Новоселье, Струги Красные, Плюсса. Движение эшелонов приостанавливалось на день-два. В это время 1-й полк под командованием В. П. Объедкова полностью заморозил движение на железной дороге Гдов—Псков, подорвав за три похода более 12 километров пути.
В сентябре мы начали занимать деревни, освобождать районы от врага. Почувствовав это, фашисты решили ограбить население, сжечь деревни, но партизаны грудью встали на защиту нашего народа.
Из Струг Красных немцы на шести больших автомашинах направились в Замогилье и Творожково за хлебом. Расположившись в деревне Финёва Гора, партизаны встретили грабителей. Все шесть машин были уничтожены, 83 фашиста убито, взято 4 пулемёта, 35 винтовок. На второй день противник решил сквитать счёты с нами, но, потеряв убитыми ещё 45 человек, убрался восвояси.
Или вот другой пример. Мы стояли в деревне Безьва. Противник силой до 800 человек с танкетками двинулся на нас, но с большими для него потерями был отбит. На другой день были посланы на деревню 15 самолётов. Но и сильная бомбёжка не помогла. Враг был отброшен. Пулемётно-ружейным огнём был сбит один самолёт.
Блистательные победы нашей армии и партизан привели к брожению в стане врага, в гарнизонах полицейских и карателей на Псковщине.
В сентябре гарнизон полицейских и карателей в деревне Безьва восстал. К нам в полном вооружении перешло 99 человек. Возле станции Ямм из вагона убежали 23 поляка из трудовой армии, и все они перешли к нам. Комендант посёлка Плюсса избил своего денщика. Обиженный денщик ночью убил коменданта и пришёл в бригаду. Начальник водокачки станции Струги Красные ночью нагрузил полный воз оружия и приехал к нам. В деревне Бровск в двухэтажном здании Дома отдыха ленинградского завода «Электроприбор» жили офицеры и солдаты. Один поляк, когда все спали, взял банку бензина, разлил её по коридору и поджёг. Много погибло в огне фрицев и награбленного имущества. Уже в декабре в нашей бригаде рука об руку с русскими воевали 24 поляка, 9 немцев, испанец и француз.