Инна Инфинити – Я тебя спасу (страница 38)

Поэтому когда через несколько часов горячих молитв я слышу за дверью: «У дока в хате чисто. Никаких следов женщины», не могу поверить собственным ушам. Анжелики не было у меня дома? Разве это возможно? Господи… Спасибо тебе за это.

Засов металлической двери поворачивается, в конуру заглядывает свет. С непривычки щурю глаза.

— На выход, — командует головорез с автоматом.

Рядом с ним несколько других бандюганов. Насколько я понимаю, тех, что ездили ко мне домой.

Меня снова ведут к главному. Ему в районе шестидесяти, один глаз вставной, щеку рассекает шрам вплоть до уха. Я замечаю тень растерянности на его физиономии.

— Еще раз спрашиваю: где девчонка?

Шестерка прикладывает к моему плечу паяльник. Кричу от боли на все помещение.

— Вы можете хоть убить меня, но я не знаю, — отвечаю, когда паяльник убирают. — Не-зна-ю. Понимаете? Я не экстрасенс и не гадалка.

Больно пиздец просто. Стискиваю челюсти.

Бандиты начинают мне верить. По их мордам понимаю: больше не считают, что мне известно местоположение Лики. И от этого они растеряны. Похитили зря и не того. Что теперь со мной делать? Живым оставлять нельзя. Я слишком много видел.

Сейчас я как никогда с момента моего появления в логове бандюганов ощущаю себя на волоске от смерти. Я больше не нужен им: перестрелки закончились, а где находится Анжелика, я не знаю. Отпустить меня живым не могут, удерживать дальше бессмысленно. Я смотрю в изуродованное лицо главного и вижу глубокий мыслительный процесс в его голове. Прямо сейчас решается моя судьба.

Раньше я не думал о смерти. Хотя каждый день работаю с ней бок о бок. Я видел, как умирают люди. И старые, и молодые. И тихо, и в муках. Я видел кричащих рыдающих родственников. Я лично сообщал им о смерти. Я много раз был в морге больницы. Наш патологоанатом — мой приятель. У него в морге тихо, спокойно. Можно без суеты попить кофе и покурить.

Видя смерть почти каждый день, я никогда не ощущал ее так близко, как в данную секунду. Я чувствую ее дыхание в затылок. Я чувствую ее невесомые прикосновения к коже. Она здесь. Летает в воздухе. Когда она заберет меня? Через минуту? Две?

О чем я думаю, находясь в шаге от смерти? О том, что моя жизнь была не зря. Я ни о чем не жалею.

Я спас много людей. Больше половины из них даже не помню и не узнаю на улице. Но они живут благодаря мне. Надеюсь, живут полной и счастливой жизнью.

Я познал любовь. Настоящую, сильную. Я не верил в нее так же, как в Бога. А она существует. Так же, как Бог. Потому что я не знаю, что это, если не Божье чудо, раз у меня дома не нашли Анжелику.

Я ни о чем не жалею. А умереть ради спасения любимого человека — это лучшая смерть из возможных.

— Последний раз спрашиваю: где девчонка?

— Последний раз отвечаю: я не знаю.

Главный выдвигает ящик стола, достает из него пистолет, вытаскивает обойму, вставляет пулю и наводит мне на лоб.

А я снова вижу смерть. Она летает по помещению, кружит в воздухе. Скоро заберет меня.

Или не меня?

— Внимание! Вы окружены! Немедленно сложите оружие и сдайтесь! — раздается в громкоговоритель откуда-то с улицы. — Повторяю! Немедленно сложите оружие и сдайтесь! Вы окружены!

Главный замирает с наведенным на меня пистолетом. Растерянно переглядывается со своими шестерками.

— Сука! Блядь! — влетает в помещение один из бандитов. — Да там целая армия, блядь! Полиция, ОМОН, спецназ.. сука, все тут!!!

Главный подскакивает со стула. Начинается суета. Кажется, про меня уже все забыли. А я начинаю громко смеяться до боли в животе.

Я обязательно умру. Но не сегодня.

Глава 41. Грузовик с счастьем

Анжелика

Когда мне звонит Сергей Холод и говорит, что Женю освободили, я сползаю по стене и начинаю рыдать. Я не спала, не ела и не пила все дни, что нахожусь в запасной квартире Сергея. Я просто не могла, находясь в неведении, о жизни Жени. Пока правоохранительные органы телились и решали вопросы с внутренней бюрократией, Женю могли убить.

Холод еще что-то говорит. Что Женя в больнице, но в целом здоров и в порядке. Он в больнице в Подмосковье, и к нему пока нельзя. Всех бандитов или поймали, или убили в результате операции. Я могу выдохнуть спокойно, потому что больше некому меня преследовать.

Сразу после разговора с Холодом я падаю на диван и засыпаю. Наконец-то я спокойна. Мой любимый жив и в порядке. Это самое главное. Остальное мы решим.

Женя звонит на следующий день с незнакомого городского номера. Сначала я не хочу отвечать, но потом все же решаю взять трубку.

— Алло, — произношу настороженно.

— Привет, малыш.

И всё. Я снова в слезы.

— Женя.. Женя.. — только и могу вымолвить.

Он смеется.

— Ну что ты, любимая моя. Не плачь. Со мной все хорошо. Скучаю очень по тебе.

— И я по тебе. Женя.. Женя..

Любимый снова смеется, а я не могу успокоиться. Злюсь на себя за дурацкие слезы, а все равно реву белугой. Женя говорит, что в больнице, в которой он лежит, запрещены визиты гостей в палаты. Но у пациентов есть прогулки во дворе с двух до четырех, и можно навестить во время прогулки. Сейчас одиннадцать утра. Я собираюсь за полчаса и бегом выскакиваю из квартиры.

В больницу в области ехать очень долго — через всю Москву и потом еще прилично от МКАДа. Ровно в два я вхожу на территорию больницы и сразу вижу Женю. Он курит под деревом у центрального входа. Я бросаюсь к нему со всех ног. Завидев меня, Женя выбрасывает сигарету в урну и сразу подхватывает меня на руки.

Наши губы встречаются. Мы не можем нацеловаться, натрогаться, наобниматься. Слезы снова брызжут из глаз. Я глажу Женю по волосам, лицу. Пальцы рук сводит от нетерпения. Мой Женя.. Мой.. Жив, в порядке.. Боже.. Я самый счастливый человек на свете.

— Девочка моя, — шепчет сквозь поцелуи. — Я так за тебя боялся. Скажи мне, ты в порядке? Ты точно в порядке?

Он разрывает наши губы, берет мое лицо в ладони, внимательно заглядывает в глаза, пытаясь прочитать в них ответ.

— Да, со мной все хорошо. А как ты? Женя, Боже, я места себе не находила… Что они с тобой делали?

У Жени все лицо в синяках. Что на теле, пока не знаю. Женя в брюках и джемпере. Одежда чистая. Наверное, родители привезли или Холод.

— Да ничего особо они со мной не делали. Так, ерунда.

— Ну как ерунда? У тебя лицо в синяках, — всхлипываю.

— До свадьбы заживет.

Женя произносит это с жирным намеком. Лукаво улыбается. Наблюдает за моей реакцией. А мне не до веселья и шуток. Я обнимаю его, прижимаюсь так крепко, как могу. Любимый зарывается носом в мои волосы на макушке, вдыхает глубоко.

— Как же я за тебя боялся, Лика.

— А я за тебя.

— Теперь все позади, малыш. Их всех перестреляли. А кого не застрелили, того посадят. Впереди сложное время, нас будут таскать по допросам и судам как свидетелей. Но зато теперь ты точно в безопасности и можешь больше ничего не бояться.

Я не могу поверить, что это так. Неужели я действительно свободна и могу беспрепятственно передвигаться по улице, не опасаясь за свою жизнь? Но если Самсона и его людей устранили, получается, что так. Я свободна. Моей жизни больше ничего не угрожает. И жизни Жени тоже!

Мы садимся на лавочку подальше от центрального входа в больницу, чтобы было поменьше людей. Женя обнимает меня обеими руками, а я обнимаю его. Не можем оторваться друг от друга. Бесконечно целуемся. Я успокоилась, больше не плачу. Безмерно счастлива, что Женя жив, относительно в порядке и рядом со мной.

— Холод мне все рассказал, — после очередного долгого глубокого поцелуя Женя укладывает мою голову себе на грудь и запускает пальцы в волосы. Медленно перебирает их. — Ты узнала геолокацию, где я могу находиться, он передал ее какому-то спецназовцу, и началась операция по моему освобождению. Еще очень помог глава МВД, к которому я ходил. Как только родители написали заявлению в полицию о моем исчезновении, это сразу дошло до министра, и он ускорил переговоры со спецназом.

— Министр? — отрываю голову от груди Жени и смотрю на него. — Какой министр?

— Это тот человек, к которому я собирался обратиться за помощью. Мой бывший пациент.

— Про которого ты не хотел рассказывать мне раньше времени?

— Да. В день похищения я после работы поехал к министру внутренних дел, рассказал про нашу ситуацию и попросил помочь. Как только вышел из министерства и дошел до своей машины на соседней улице, меня похитили. Министр сдержал слово, помог. Еще и дал пиздюлей за то, что не приняли от моих родителей заявление сразу, а сказали приходить через сутки.

— Теперь понятно, куда ты поехал после работы. А мне сказал, что задерживаешься в больнице, — произношу с укором.

— Прости, малыш, — чмокает меня в губы. — Просто не хотел обнадеживать тебя раньше времени. Ну и не знал, можно ли вообще этому министру доверять. Может, он тоже купленный. Ко мне, кстати, сегодня утром приходил следователь, который ведет твое дело. Сильно ругался, что мы с тобой его обманывали. Прикинь, он, оказывается тоже честный. Кто бы мог подумать.

Действительно. Кто бы мог подумать, что следователь по моему делу окажется честным?

Я возвращаю голову к Жене на грудь. Слушаю его размеренное сердцебиение и наконец-то чувствую покой на душе.