Инна Инфинити – Учитель моего сына (страница 18)
Я листаю меню, вижу много разнообразных блюд преимущественно с морепродуктами, но не знаю, что заказать.
— Раз Испания твоя любимая страна, то давай ты выберешь блюда.
— С удовольствием.
Костя подзывает официанта и перечисляет просто огромный список заказа. Не знаю, как он, а я столько не съем. Когда официант уходит, Костя сжимает на столе мою ладонь. У меня аж сердце к горлу подпрыгивает. Гладит большим пальцем тыльную сторону, тепло улыбается.
— Расскажи мне о себе, — просит. — Ты ведь в разводе?
Я не очень люблю эту часть свиданий, где нужно рассказывать про свою тяжёлую юность и бывшего мужа. Но Косте хочу рассказать. Просто чтобы между нами не было тайн.
— Да, я уже пять лет разведена.
— Сколько тебе лет?
— В следующую пятницу исполнится тридцать, — признаюсь, чуть краснея.
Костя игриво выгибает бровь.
— Планируешь отмечать?
— Нет. Абсолютно. Это рабочий день, не думаю, что получится уйти из офиса так рано, как сегодня. Так что нет. Никакого празднования, — категорично качаю головой.
Костя многозначительно молчит. Что-то задумал? Надеюсь, что нет.
— Так, а сколько тогда лет Леше?
— Ему сейчас одиннадцать, в начале апреля исполнится двенадцать. Я забеременела в день своего совершеннолетия. Леша родился семимесячным.
Я жду неодобрения в глазах Кости. Обычно люди, когда узнают мою историю, не очень хорошо про меня думают. Вслух не говорят, конечно, но по выражению их лиц заметно. Но у Кости ничего подобного я не вижу. Он только удивленно спрашивает:
— То есть, ты его в шесть лет в школу отдала? Зачем?
Машу рукой.
— Да, так вышло. Он почему-то в саду был с детьми на год старше. Если честно, не помню, как так получилось. Я хотела оставить Лешу в подготовительной группе еще на год, но он устроил жуткую истерику из-за того, что все его друзья идут в школу, а он нет. А у меня тогда как раз был развод с мужем, Лёша сильно переживал и плакал, что папы больше нет с нами каждый день. В общем, я решила не травмировать ребенка еще сильнее и отдала его в первый класс, чтобы не разлучать с друзьями.
— Понятно.
— А что? Это плохо, что Леша пошел в школу в шесть лет?
Костя пожимает плечами.
— Да нет. Если ребенок готов к школе в шесть лет, то можно отдавать. Просто главный вопрос — а действительно ли готов?
Вздыхаю.
— Леша не очень был готов, — честно признаюсь. — Может, в том числе и это влияет сейчас на его поведение.
— Нет, сейчас он умственно на одном уровне с одноклассниками. Я имею в виду не знания по предметам, а общее развитие.
— Хорошо.
Костя еще немного задает мне вопросы про мою жизнь. Коротко рассказываю ему о своем родном городе и о переезде в Москву. Очень тяжелые подробности опускаю. Не говорю, что Антон поднимал на меня руку, не говорю, что жила в большой нужде и буквально считала каждую копейку. Я и сама не люблю это вспоминать, не то, что рассказывать кому-то.
Официант приносит нам первые блюда. Это две небольшие сковородки паэльи — риса с морепродуктами. Одна паэлья желтая, а вторая чёрная — с чернилами каракатицы.
— Вкусно, — хвалю блюда.
— Это главное, что есть в испанской кухне. Ну и еще хамон.
Хамон нам тоже приносят. Огромную тарелку с нарезанным вяленым мясом. Я видела хамон у нас в супермаркетах, но ни разу не покупала. Мясо имеет специфический запах, но при этом очень вкусное.
За дегустацией блюд испанской кухни наша с Костей беседа протекает легко. Он рассказывает про школы, в которых работал. Самая первая была специализированной для больных детей. В ней учились ребята с сахарным диабетом и заболеваниями крови. Костя немного посещает меня в подробности о больных детях, которым преподавал математику с геометрией, и у меня озноб по коже пробегает.
— Почему первым местом работы ты выбрал школу для больных детей?
Мне кажется, после института мало кто хочет идти работать с больными детьми. Да и не только после института. Работа с детьми в принципе тяжелая, а если они еще и серьезно болеют…
— Сложно сказать, — задумывается. — Наверное, из-за своего отца, у нас тогда начали портиться отношения. Он очень властный человек и хочет, чтобы все ему подчинялись. Я, по его мнению, тоже должен был подчиняться. Ну а мне не очень хотелось беспрекословно выполнять все, что он говорит. Я не был согласен с тем карьерным путём, который он мне уготовил. Пойти работать в обычную школу, да еще и к больным детям, было с моей стороны очень дерзким шагом. А отец не терпит дерзости. В общем, наверное, это был своего рода вызов для меня. Впервые в жизни отстоять перед отцом свою позицию, показать ему, что я сам принимаю решения, как мне жить.
Все, что Костя рассказывает про отца, кажется мне чем-то немыслимым. Потому что я министра образования Белова помню совсем другим.
— А мне твой папа показался очень милым и добрым, когда я брала у него интервью.
— Конечно. Ты же журналист. Ему же нужно, чтобы ты хорошо про него писала в своей газете.
Резонное замечание.
Официант приносит нам новые блюда. Я решаю поменять тему разговора. А то стало как-то депрессивно. Мы переходим к нашей школе.
— А ты придёшь на субботник? — спрашивает с надеждой.
— На субботник? — удивляюсь. — Тот, что Оля устраивает?
— Ага. Я согласился на него только из-за тебя.
— Из-за меня!?
— Да. Хотел тебя увидеть. Подумал, что субботник — отличный повод.
Я теряю дар речи. Ну вот и как мне сказать Косте, что вообще-то я не собиралась ни на какой субботник?
— Конечно, приду.
Глава 21. Субботник
В Курятнике у меня более пятисот непрочитанных сообщений. Все — о субботнике. Распределили, кто что будет мыть. Мне даже неловко писать, что я передумала и приду. Так хорошо яжемамки обо всем договорились, что мое появление только испортит им все планы.
Так и есть. Когда после свидания с Костей все же пишу в чат, что у меня получится прийти на субботник, приходит обиженнее сообщение от Оли:
Не могу читать ее сообщение без смеха. У меня слишком хорошее настроение, чтобы вступать с Олей в дискуссию. Сегодня было лучшее свидание в моей жизни. После ресторана мы погуляли по центру Москвы, а потом Костя отвёз меня домой. В машине сложно было сдержаться. Между нами такая страсть, что тормоза срывает. Но я не могла пригласить Костю к себе, потому что дома сын, и поехать ночевать к Косте тоже не могла. Опять же потому, что дома сын.
Я не знаю, как Леша отнесётся к тому, что у меня отношения с его классным руководителем. Если честно, думаю, сыну будет безразлично, но все равно пока не хочу сообщать ему. Лешка даже не вышел в коридор, когда я зашла домой. Дверь в его комнату закрыта, оттуда доносится бренчание гитары. Может, и не плохо, что сын увлёкся музыкой. Все лучше, чем компьютерные игры.
Переодевшись в домашнюю одежду, иду к Леше. Стучу пару раз в дверь и заглядываю.
— Как дела? — спрашиваю.
Лешка нехотя отрывает лицо от нот и смотрит на меня с таким выражением лица, как будто я весь вечер его достаю, а не только что зашла.
— Нормально.
— Как сегодня день в школе?
— Нормально.
На скуле у сына красуется синяк после вчерашней драки. Лешка так и не рассказал, из-за чего он подрался с Воропаевым. И не расскажет.
— Я завтра иду в школу на субботник.
— Хорошо.
— Какие у тебя завтра уроки? Ты сделал домашнее задание?
Леша учится по субботам.