Инна Инфинити – Самойловы-2. Мне тебя запретили (страница 46)

— Дома все хорошо. Тебя очень не хватает. Мы с папой сильно скучаем. Я бы переехала в Париж к тебе, мне ведь все равно, где книги писать, но папа не может бросить банк.

— И я тоже очень по вам скучаю… — слеза все-таки срывается с ресниц и скатывается по щеке. Шмыгнув носом, быстро смахиваю ее. — Вы не помирились с Самойловыми? — вопрос вырывается сам собой.

— Нет.

— Почему?

Мама пожимает плечами.

— Не знаю. Они не звонят нам. Мы не звоним им. — Мама мягко гладит меня по щеке. — Алексей приезжал на весенние каникулы, видела его в Золотом ручье.

Услышав это имя, я задерживаю дыхание. Новая насыщенная жизнь отвлекает от мыслей о нем, но все равно нет такого дня, чтобы я не подумала о Леше и не перенеслась мыслями на яхту.

— Как он? — выдавливаю из себя.

— Сказал, что нормально. Спрашивал про тебя.

— Что спрашивал?

— Как твои дела. Я сказала, что ты уехала в Париж и работаешь моделью.

— А он что?

— Удивился.

Я сглатываю тяжелый ком и отвожу мокрые глаза от маминого лица к стене. Родительница продолжает аккуратно гладить меня по волосам.

— Не жалеешь, что вот так рассталась с ним?

— Он меня бросил.

— Ты не захотела к нему выйти, — напоминает.

— Я потом написала ему, хотела помириться. Мы встретились, и он сказал, что уезжает в Америку. Он оставил меня.

Я возвращаюсь мыслями в холодный августовский день, и слезы снова бегут по лицу.

— Ты не рассказывала об этом, — мама сама аккуратно вытирает ладонью мои щеки.

— Я в тот день хотела умереть.

— Не говори так!

— Я смотрела, как он уходит, и думала, что не хочу без него жить, — всхлипываю. — Мама, он бросил меня и уехал. Он оставил меня одну, а мне так тяжело, мама.

Я захожусь в сильном плаче. Родительница приподнимает меня и облокачивает к себе на грудь, пытаясь успокоить. А через минуту моя кофта на плече мокнет от ее слез.

На следующий день я бескомпромиссно заявляю Антуану, что беру еще один внеплановый выходной. Скрипя душой, он соглашается. Я провожу весь этот день от начала и до конца с мамой. Не снимаю с себя пижаму, не расчесываю волосы и не выхожу даже на балкон. Утром мы печем вместе печенье, потом, лежа в обнимку, смотрим комедию, вечером играем в монополию.

Но наступает новый день, и я отправляюсь на работу, а мама улетает домой. Не успеваю переступить порог агентства, как меня тут же хватает за локоть Антуан.

— Идем, есть разговор, — чуть ли не силой тащит меня в свой кабинет.

Я уже мысленно готовлюсь выслушать от него гневную тираду за то, что посмела требовать дополнительный отгул. Наверняка и санкции какие-нибудь ко мне применит.

Антуан затаскивает меня в кабинет и захлопывает дверь. Два раза поворачивает замок.

— Тебя хочет «Ив Сен Лоран»!

— Что? — не сразу понимаю, о чем он. Вообще-то я жду обвинений и упреков в несоблюдении пунктов контракта.

— «Ив Сен Лоран» хочет, чтобы ты снялась в рекламе их косметики. Съемка для августовского выпуска «Вог» и для рекламы на федеральном телевидении. Без предварительного кастинга!

Я смотрю на Антуана, оторопев, и не знаю ни как реагировать, ни что ответить.

— Натали, ты слышишь меня!? — взвизгивает. — Они хотят тебя даже без кастинга!!!

— Ме-меня? — заикаюсь.

— Да! Тебя!

Сердце начинает громко ухать, когда я наконец-то осознаю услышанное. Мне еще не приходилось сниматься для брендов высокой моды. Ив Сен Лоран, Диор, Шанель, Гермес, Луи Виттон, Баленсиага, Живанши, Кензо… Леруа работает с этими элитными марками, но попасть на их показы и съемки почти нереально. Они сами приглашают манекенщиц, и в основном это уже известные на весь мир топ-модели.

— Ты можешь хоть как-то отреагировать!? Что ты застыла, как памятник!

— Антуан, я… — запинаюсь. — Я просто в шоке… Почему они выбрали меня?

— Потому что ты на каждом столбе Парижа! — он снова треплет меня за щечку в своей излюбленной манере. — Ты — моя новая звездочка! Обожаю тебя, детка! — притягивает к себе в объятия.

Первый раз Антуан проявляет ко мне столько чувств. Я выхожу из его кабинета на деревянных ногах, все еще не веря в услышанное. Даже через неделю мне по-прежнему кажется, что это розыгрыш.

Но в назначенный день и в назначенное время я переступаю порог студии, где меня встречают креативный директор модного дома «Ив Сен Лоран» и главный редактор французского «Вога». С последней я уже знакома.

Глава 46. Высокая мода

НАТАША

— А вот и наша модель, — улыбается Эммануэль, выходя мне навстречу. Неожиданно расцеловывает меня в щеки. — Познакомься, это Энтони Ваккарелло, — указывает на мужчину слегка за 40.

Я, улыбаясь, жму ему руку.

— Приятно познакомиться, — лепечу.

— Взаимно, — он переводит взгляд на мое платье. — Ты носишь «Ив Сен Лоран»! Это для меня комплимент.

Конечно, ношу. Я же должна вжиться в ваш бренд и правильно транслировать месседж на страницы «Вога» и экраны телевизоров.

— Да, мне очень понравилась ваша последняя коллекция.

— Ну что же, тогда приступим. — Он указывает в сторону гримерки. — Там тебя ждут визажисты и костюмеры.

Съемки проходят под Парижем в арендованном замке. Меня одевают в брючный костюм «Ив Сен Лоран», но рекламирую я не его, а консилер для лица и губную помаду. Здесь нет других моделей, кроме меня, только массовка. Сначала меня снимают для «Вога». Фотосессия тяжелая, намного тяжелее, чем мои предыдущие. Мне еще и морально тяжело, поскольку главный редактор журнала стоит за спиной фотографа и внимательно за мной наблюдает.

Вот же ей делать нечего! И, главное, никак не комментирует. Нет бы указывала, как встать и куда смотреть, но она молчит. Первый час съемка почти не клеится, фотограф нервничает, но потом мне все-таки удается абстрагироваться от всего вокруг и погрузиться в транс: я наконец-то начинаю монолог с воображаемым зрителем.

Спустя 12 часов, фотосессия подходит к концу. Я уже валюсь с ног, я почти не ела и не пила, из-за яркого освещения глаза высохли и болят. Хочется поскорее доползти до кровати и упасть в нее, даже не снимая одежды.

— Ты отлично держалась, — Эммануэль приподнимает уголки губ. Поразительная женщина. Она проторчала тут все 12 часов, как будто у главного редактора журнала нет других забот. — Тебя ждет большое будущее, Натали. Высокая мода — это ты.

Эммануэль ныряет в салон ожидающего ее «Мерседеса», не дожидаясь от меня ответа. А у меня и ответа-то нет. В голове такой каламбур, что трудно даже думать.

Следом приезжает автомобиль за мной, хотя на самом деле целесообразнее было бы остаться тут. Через шесть часов мне снова просыпаться и возвращаться в замок, чтобы снимать уже рекламу для телевидения.

В телевизоре я еще не была. Самый первый кастинг, на который отправил меня Антуан, был для рекламы мороженого по ТВ, но я провалила его. Потом как-то не удавалось попасть на пробы для телевидения. Леруа почему-то посылал меня только на кастинги для фотосессий.

Съемки видеорекламы занимают неделю. Они длятся так же по 12 часов, и я снова почти не ем, не пью и не сплю. Мы снимаем в замке и на крыше, потом возле него, затем я катаюсь на велосипеде в окрестностях. Есть массовка, на некоторых сценах мне приходится взаимодействовать с парнями, и это тоже для меня новый опыт. У меня еще не было парных съемок с мужчинами.

Признаться честно, этого я боюсь больше всего. К счастью, в рекламе для «Ив Сен Лорана» мне не нужно проявлять к ним страсть, но вот на фотосессиях с парнями-моделями почти всегда нужно изображать любовь. И хоть большинство моделей мужского пола — геи, это все равно тяжело. Ведь зритель должен поверить в искренность чувств двух человек на странице журнала.

Когда мы снимаем последнюю сцену, я наконец-то скидываю с себя шпильки «Ив Сен Лоран» и опускаюсь прямо на каменный пол замка, разминая ступни.

— Отличная работа, Натали! — надо мной возвышается креативный директор модного дома.

Я не поднимаю на него взгляда, потому что это физически больно. Из-за яркого освещения глаза снова высохли, специальные капли уже не особо помогают, поэтому я сижу с опущенными веками.

Ваккарелло тоже крайне любопытный персонаж. Провел со мной на этих съемках все 10 дней, как будто у креативного директора модного дома нет другой важной работы. Но в отличие от меня и съемочной группы он эти 10 дней не впахивал, а вальяжно восседал на антикварном кресле 19 века, попивая коктейли и наблюдая за процессом со стороны. Изредка давал указания режиссеру.

— Спасибо, — нехотя отвечаю.