Инна Инфинити – Самойловы-2. Мне тебя запретили (страница 45)
Я не хочу добровольно отдавать себя в рабство этому мужчине.
Но еще меньше я хочу возвращаться в Москву и идти в опостылевший университет.
Ведь Леша занимается тем, чем всегда хотел, а я каждый день мучаюсь.
Резко дергаюсь, прогоняя из головы мысль об Алексее.
У моей семьи достаточно денег, чтобы выплатить за меня все неустойки. Но, надеюсь, мне никогда не придется прибегать к помощи родителей или бабушки с дедушкой. Я заварила эту кашу за спиной у семьи, мне ее и расхлебывать.
— Хорошо, — поднимаю на Антуана уверенный взгляд. — Давайте уберем пункт об обнаженке, и я подпишу контракт.
Глава 44. Месседж
НАТАША
— Я подписала контракт с модельным агентством и не вернусь в Москву, — делаю семье торжественное объявление за ужином.
В гостиной на несколько секунд воцаряется гробовая тишина.
— Что? — переспрашивает папа.
— Я сегодня подписала контракт на сотрудничество с модельным агентством, — повторяю чуть более четче. — Договор на пять лет. Я не вернусь в Москву. Мне не нравится учиться на экономическом факультете.
Это я только с виду такая уверенная, а на самом деле у меня от страха трясутся коленки, даже несмотря на то, что я сижу.
Папа сначала бледнеет, потом багровеет. Мама рядом с ним открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать, но, видимо, не находя слов. Бабушка с дедушкой удивленно переглядываются.
— Я бросаю университет и остаюсь в Париже, — мне приходится вложить в эту фразу все свои силы, чтобы она прозвучала твердо.
А дальше все, как в тумане. Папины крики, мамины слезы, бабушкины попытки всех успокоить… Но я остаюсь непреклонна. Родители не могут приковать меня к себе наручниками и силой затащить в самолет.
Послезавтра папа с мамой в расстроенных чувствах улетают в Москву без меня. Перед этим они предпринимают еще несколько попыток поговорить уже спокойно и без эмоций, но я твердо настаиваю на своем. В университет я просто не приду. Пускай отчисляют за прогулы.
А в Париже у меня начинается совсем другая жизнь. Каждый день к 9 утра я еду в модельную студию Леруа, как на работу, и ухожу оттуда не раньше 6 вечера. Меня учат профессионально ходить по подиуму, держаться перед камерой, передавать через объектив различные эмоции.
Быть моделью, оказывается, большой и тяжёлый труд. Это не просто улыбаться, когда тебя фотографируют. Модель должна «транслировать месседж», как говорит Антуан.
— Детка, ты слышала фразу «Глаза — зеркало души»? Так вот она про твою работу, — с такими словами ко мне однажды подходит Леруа. — Человек видит тебя только на фотографии, поэтому ты должна общаться с ним взглядом.
— А если я на кадре в солнечных очках?
— Тогда твоя поза, выражение твоего лица должны говорить с ним. Ты не просто симпатичная куколка, — игриво треплет меня за щечку. — Ты — коммуникатор, дипломат, посредник между брендом и потребителем. Ты должна донести до потребителя нужный месседж.
Сначала я вообще не понимаю, о чем он говорит и как я могу быть коммуникатором и дипломатом, если мне просто нужно красиво позировать на камеру. Но со временем до меня доходит, что имеет в виду Леруа.
Первые четыре кастинга я с треском проваливаю. Мне улыбается удача в пятый раз: известный бренд женской одежды в сегменте масс-маркета устраивает съемку своей весенней коллекции для молодежного журнала. Перед пробами я иду в магазин этой марки, покупаю несколько новых платьев и каждый день в них хожу, пытаясь «почувствовать» бренд, понять его, проникнуться им.
Меня можно записать в сумасшедшие, но я мысленно даже разговариваю с одеждой. И когда я становлюсь перед камерой, у меня наконец-то получается, как говорит Антуан, «транслировать месседж». Я прохожу кастинг и получаю съемку для молодежного журнала.
После этого я не проваливаю ни одни пробы. Перед кастингом я тщательно изучаю бренд, покупаю его товары, пользуюсь ими, мысленно с ними общаюсь, пытаюсь понять ценности компании и настраиваюсь на то, чтобы правильно донести их до потребителя.
Каждая съемка — это как погружение в транс. Я абстрагируюсь от всего вокруг и взглядом, телом разговариваю с потребителем. У меня бывают длинные монологи, бывают короткие, но я каждый раз говорю, повествую о товаре и убеждаю купить именно его. Иногда я думаю, что совершенно точно чокнутая и меня надо отправить в психушку, раз я сначала разговариваю с кремом для лица, а потом рассказываю о нем воображаемому покупателю, глядя в объектив фотокамеры.
Но чокнутая я или нет, это работает. Я прохожу все кастинги, а весь Париж уже увешан моими плакатами, что вызывает злость и зависть других моделей агентства Леруа. У меня нет подруг среди них. Я вообще стараюсь ни с кем здесь не разговаривать, кроме самого Леруа и преподавателей.
Меня начинают узнавать на улице. Это очень странно. Иду себе спокойно, никого не трогаю, а пара каких-то школьниц останавливает меня и просит дать им автограф и сделать селфи. Я никогда не отказываю, но… Это дико странно. Подписчики в Инстаграме прибавляются сумасшедшими темпами. Совершенно незнакомые люди ставят мне лайки, пишут комментарии… Это настолько непривычно, что я не знаю, как реагировать.
— Детка, твое личико становится все более популярным, — довольный Леруа гладит меня по щеке.
За несколько месяцев работы с Антуаном я узнала, что он гей. Ему нет совершенно никакого дела ни до моих ног, ни до моей задницы, ни до моих сисек. Он не пристает ни к одной модели. Мы для него лишь товар, который он мечтает подороже продать.
Но в моей памяти еще свежи слова Антуана, сказанные на кастинге в его агентство: «Покажи мне такой секс, чтобы я неделю никого, кроме тебя, не хотел».
Очень странное заявление для гея.
Меня начинают обсуждать в интернете. И здесь люди уже не такие тактичные, как в моем Инстаграме.
«У нее искусственная грудь!»
«Она шлюха!»
«Фу, она страшная»
«Она накачала губы ботоксом, я знаю!»
«Эта уродина из каждого утюга, уже тошнит от ее обезьяньей морды»
Это лишь малая доля того, что пишут про меня на различных форумах.
— Не важно, что о тебе говорят. Важен сам факт — о тебе говорят! — хвалит меня Антуан.
Я перестаю сидеть в интернете. Я уже даже не читаю комментарии, которые пишут под моими фотографиями в инстаграме, потому что теперь и там хейт. Несколько раз я порываюсь закрыть свою страницу или хотя бы отменить возможность комментировать, но в итоге пересиливаю себя и оставляю все, как есть.
Но общественное внимание давит. Зависть других моделей давит. Я знаю, что они обсуждают меня за спиной: поливают грязью в гримерках, на кастингах. Все это угнетает. Бабушка с дедушкой поддерживают меня, как могут. Родители зовут назад домой. Когда мне становится совсем тяжело, приезжает мама.
— Натали, весь Париж увешан тобой! — восклицает сразу, как переступает порог квартиры.
— Да… Я теперь не могу спокойно выйти на улицу.
Сегодня у меня выходной. Антуан сам отпустил меня во внеплановый отгул, заметив, что я перестала справляться с нагрузкой и общественным вниманием. Мама крепко меня обнимает, и мне так хочется снова стать маленькой девочкой в ее руках, так хочется, чтобы ее теплые объятия закрыли меня от всего зла в этом мире.
Глава 45. Звездочка
НАТАША
Я провожу с мамой весь свой выходной. Лежу головой на ее коленях, а она, как в детстве, перебирает пальцами мои волосы.
— Натали, милая моя, поехали домой.
— Я не могу.
— Тебе точно это все нравится?
— Это единственное, что у меня получается. Хотя съемки очень изнуряют. Они могут длиться десять часов подряд почти без перерыва.
— Ты выглядишь очень несчастной, моя милая. Поехали домой? — повторяет свою просьбу.
Шумно выпускаю из легких воздух.
— Нет, мам, я не поеду, — задумчиво отвечаю. — Мне нравится камера, мне нравится подиум. Но мне не нравятся люди вокруг. Мама, почему люди такие злые? — я чувствую, как начинает щипать в глазах, а в горле тяжелеет ком.
— Потому что все люди — сволочи.
— Я теперь перед тем, как обуться, всегда проверяю нет ли в туфлях булавки. Мне один раз подсунули ее перед кастингом для участия в показе. Я поранила ногу, и пришлось пропустить пробы.
Мамины глаза округляются в ужасе.
— Боже, Натали, а нашли, кто это сделал? Ты пожаловалась?
— Пожаловалась, но не нашли. А директор модельного агентства обвинил во всем меня: сказал, я сама виновата, если не проверяю одежду и обувь перед тем, как надеть.
— Надо написать заявление в полицию!
— Уже поздно, это было месяц назад. И сейчас с ногой все хорошо.
Мама сильно расстраивается, и я решаю больше не пугать ее историями из своих будней, которые уже стали для меня обычным делом. Мне не только засовывали булавки в туфли. Однажды на фотосессии мне насыпали в одежду стекловату. Я разодрала все тело, но продолжила «нести месседж» на камеру. Боялась, что Леруа сильно меня накажет, если я прерву важную съемку из-за такого незначительного факта, как стекловата в платье. Сама ведь виновата, что не проверила его перед тем, как надеть.
— Расскажи мне, как дела дома? — решаю перевести разговор в другое русло.