Инна Инфинити – Мне нельзя тебя любить (страница 8)

— Если я открою рот, — цедит, опираясь на стол. — То ты никогда не выиграешь эти выборы.

— И что же ты всем расскажешь? — выгибаю бровь. — Что ты алкоголичка? Это, конечно, ударит по моему рейтингу, но, думаю, не смертельно.

— Я найду, что про тебя рассказать, — зло скалится. — Я семнадцать лет твоя жена, я всё про тебя знаю, Лев. Всё-всё, — многозначительно говорит.

Отрываюсь от раковины и медленно направляюсь к жене. Не спеша, обхожу прямоугольный стол и подхожу к ней вплотную. Беру за плечи и хорошенько встряхиваю. Она вмиг трезвеет и таращится на меня испуганными глазами.

— Если ты откроешь рот, — цежу ей в лицо. — Я оставлю тебя без копейки. Можешь забыть о красивой жизни, которую ты так любишь. Больше не будет ни европейских курортов, ни яхт, ни эксклюзивного брендового шмотья. Придется выйти на работу. Только не забывай, что у тебя нет даже высшего образования, и работать в Печорске ты будешь на меня. В одном из ресторанов как раз была вакансия уборщицы. Пойдёшь мыть туалеты.

— Не дождёшься. У нас несовершеннолетний ребенок, и закон на моей стороне.

— Закон на стороне того, у кого больше денег. А теперь немедленно иди в свою комнату и приведи себя в порядок. На тебя тошно смотреть. Завтра мы вместе поедем в детский дом, где ты будешь играть и рисовать с детьми, улыбаясь всем камерам. И только попробуй сделать хоть что-то лишнее. Ты поняла меня?

— Да пошел ты, — зло выплевывает. — Я посажу тебя.

Давно я не слышал эту угрозу. Даже соскучился.

— Кажется, ты забыла, что твой папаша-прокурор давно гниет в могиле. Да и мне уже не двадцать лет, чтобы я велся на подобную угрозу. Шантажировать меня тюрьмой больше не выйдет. И шантажировать ребенком тоже не выйдет, у Арсения есть свои мозги. А если ты решишь снова наглотаться таблеток, то рецептурные психотропные в ванной на третьем этаже в белой тумбочке. Приятного аппетита.

Я отталкиваю от себя Алину и стремительно направляюсь на выход из кухни.

— Я НИКОГДА НЕ ДАМ ТЕБЕ РАЗВОД, — летит мне в спину истошный крик, а затем сменяется пьяным плачем.

Глава 9.

Ирина

— Наши маркетинговые замеры и соцопросы показывают, что абсолютное большинство населения Печорска придерживается традиционных патриархальных взглядов: школа, институт, женитьба, дети. Основные интересы жителей города — семья и дом. Нам нужно выстраивать ваш имидж и образ, исходя из этих данных, — говорит мой политтехнолог Андрей Мельников.

Задумчиво тру висок и делаю глоток остывшего кофе. Команда пиарщиков и имиджмейкеров, которую мне подогнал Ярослав, действительно профессиональна. За считанные дни они провели замеры аудитории и получили много интересной информации. Правда, за несколько недель нахождения в Печорске я и сама поняла, что у местного населения вся жизнь крутится только вокруг семьи и детей.

Мы находимся в двухэтажном здании, которое я арендовала под свой штаб. Раньше это был какой-то офис, потом он закрылся. Здесь остались кабинеты, переговорные комнаты, мебель.

— У меня нет семьи и детей, — наконец, говорю, разводя руками. — Мне почти тридцать лет, я не замужем. Так что не понимаю, как можно выстроить мой имидж вокруг интересов жителей города.

— Наш соцопрос еще кое-что показал, — Мельников многозначительно на меня смотрит.

— Что?

— Шестьдесят процентов жителей города недовольны своей жизнью и думают, что она могла бы сложиться лучше. Особенно велик процент недовольных своей жизнью среди замужних женщин в возрасте 35-50 лет. Среди основных ошибок своей юности они называют ранний брак.

А вот это уже интересно.

— И что это значит? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Что мы можем попробовать сыграть на вашем образе сильной и независимой женщины. Мы можем представить вас как женщину, которой они все хотели бы стать, но не стали. Вы, Ирина, — их несбыточная мечта. Вам почти тридцать лет, а у вас прекрасная фигура, вы модно одеваетесь, красиво выглядите. И самое главное — вы не зависите от мужчины, — Андрей делает на этом акцент. — Вы свободная и самостоятельная. Именно зависимость от мужа угнетает большинство опрошенных нами женщин. Половина из них ответила, что не разводится только потому, что некуда уйти от супруга. Еще тридцать процентов сказали, что им есть куда уйти от мужа, но они не смогут сами содержать детей. Ирина, на подсознательном уровне женщины Печорска хотели бы быть такой, как вы. Мы можем бить в эту точку.

Политтехнолог от Ярослава внушает доверие. Ранее он работал на выборах в Госдуму, а также на парочке губернаторских. У Мельникова безукоризненная репутация, все его подопечные выигрывали выборы с большим отрывом от конкурентов. Ему сорок лет, но выглядит моложе. Кольца на пальце нет.

Впрочем, у Быстрицкого тоже не было кольца на пальце, вдруг вспоминаю. Память отбрасывает меня назад в дом отдыха, когда мы целовались, а потом ужинали. Под внимательным взглядом Льва у меня подрагивали пальцы с приборами в руках. А потом я еще полночи не могла уснуть, ощущая прикосновения его мягких теплых губ к своим.

— А что насчет Быстрицкого? — спрашиваю у Мельникова, задумчиво барабаня длинными ногтями по деревянной поверхности стола. — У него какой образ?

— У него классический: русский, православный, женат, есть ребенок, в армии служил.

— Ну просто идеальный кандидат! — ухмыляюсь.

— Да, так и есть, — кивает головой политтехнолог. — В скандалах не замешан, примерный семьянин, успешный предприниматель, коренной уроженец Печорска. Для людей он свой в доску. А вот вы для них чужая и непонятная. Ну ничего, мы это исправим.

Встаю из-за стола и медленно направляюсь к окну. Уже стемнело, половина фонарей в городе не горит. Под толстым слоем снега разбитые тротуары. А каждое утро тысячи жителей Печорска идут с несчастными лицами на работу.

Работу, которую дал им Быстрицкий.

Его любят. Его боготворят. Но правда такова, что вся работа, которую Быстрицкий создал для жителей города, делает их несчастными. Они не хотят идти на завод и становиться у станка. Они не хотят идти в магазины и раскладывать продукты на полки. Они не хотят садиться за руль такси «Быстро» и ездить по вызовам.

Печорск — это город глубоко несчастных людей. И да, они хотели бы для себя другой жизни. Свободной и независимой. Жизни с глянцевой обложки.

Интересно, а сам Лев счастлив? Или он такой же, как и все остальные триста тысяч населения?

Стал бы счастливый мужчина изменять своей жене?

— Остальных трех кандидатов помимо Быстрицкого, — мои размышления прерывает голос политтехнолога, — можно даже не брать в расчет. Там два местных депутата и один бывший глава муниципалитета. Они лишь видимость альтернативы Быстрицкому. У них ноль шансов.

Разворачиваюсь корпусом к Мельникову.

— Как вы планируете мочить Быстрицкого?

— Еще не думали об этом. Надо что-то на него нарыть.

— Он изменяет своей жене, — произношу пылко.

Политтехнолог удивленно хлопает глазами.

— Точно?

— Да.

— Откуда вы знаете?

— От достоверного источника, — решаю не говорить правду.

— Если это так, то замечательно, — Мельников загорелся энтузиазмом. — Его образ примерного семьянина мы разобьем в пух и прах. Надо только подумать, как именно.

— Подумайте.

— Так, и насчет завтрашнего дня. Спичрайтер подготовил вам речь, — Мельников переводит тему.

Шумно выдыхаю. Центральная избирательная комиссия закрыла прием заявок от желающих пойти на выборы мэра. Завтра все зарегистрированные кандидаты предстанут перед горожанами на центральной площади. Нужно будет презентовать себя перед людьми, сказав короткую речь в микрофон.

Это будет мой первый выход в свет как кандидата на выборы мэра. И моя первая встреча с Быстрицким после той ночи.

Глава 10.

Ирина

— Все готово, — объявляет визажист и разворачивает меня к зеркалу.

На моем лице едва заметный нюдовый макияж, волосы собраны в ракушку. Я сижу в так называемой гримерке, выделенной мне в Доме культуры Печорска. Через полчаса нужно выходить на сцену на улице и представлять себя жителям города. Мороз где-то в районе минус двадцати, а люди уже собираются на площади.

— Спасибо.

Девушка незаметно удаляется, а я беру в руки свою речь и принимаюсь снова ее перечитывать. Испытываю легкое волнение. И это странно, ведь на самом деле меня не испугаешь публичными выступлениями.

Я выступала с речью в десятом классе на выборах президента школы. Затем я выступала с речами в университете на выборах президента факультета, а затем и всего МГУ. Я умею держаться перед публикой, я умею отвечать на острые вопросы, я умею убеждать.

Но почему-то перспектива оказаться через полчаса на сцене перед жителями Печорска разгоняет по крови легкий страх. А как подумаю, что я буду не одна, а с другими кандидатами, один из которых Быстрицкий, так и вовсе дурно становится.

«Соберись, тряпка!», приказываю себе.

Но как я ни пытаюсь сконцентрироваться на речи, не получается. Скорая встреча с Быстрицким не даёт покоя. Как мне себя вести? Сделать вид, что мы незнакомы? Или сухо поздороваться и отвернуться? Надеюсь, зная теперь, кто я на самом деле, он сам не захочет со мной разглагольствовать. Все-таки одно дело — голая незнакомка на дороге, а совсем другое — твой соперник на выборах.

За десять минут до начала выступления я поднимаюсь с крутящегося кресла и еще раз оглядываю себя в зеркало. На мне строгий брючный костюм темно-синего цвета, сверху будет норковая шуба до колена. Я долго размышляла, какую верхнюю одежду надевать: дорогую шубу или простой пуховик. Все-таки выйти в мехах к людям, зарплата которых меньше, чем стоимость набоек на моих сапогах, — не лучшая идея.