Инна Инфинити – Мне нельзя тебя любить (страница 39)
Надежда Сергеевна заводит нас в актовый зал, битком набитый девушками-подростками. Они тут же радостно визжат и хлопают в ладоши. Смотрят на Наташу такими глазами, как будто к ним снизошла королевская принцесса.
Натали лучезарно улыбается, машет рукой и поднимается на сцену.
— Всем привет! — объявляет в микрофон, и девушки снова принимаются аплодировать.
Я приваливаюсь к стеночке у входа в актовый зал, Надежда Сергеевна становится рядом.
— Ой, знали бы вы, как наши девчонки готовились к встрече с известной моделью, — тихо говорит мне на ухо. — Последние два дня только это и обсуждали.
— Мне приятно, что удалось порадовать девочек.
— Еще как! На самом деле дажи ребята хотели прийти на лекцию, но я все-таки не разрешила. Еще учудят чего-нибудь. Мальчишки, они такие.
Лично с Надеждой Сергеевной я пообщаюсь после выступления Наташи, когда она будет отвечать на вопросы девочек и фотографироваться с ними. А сейчас мы все слушаем мою невестку, камеры снимают.
— Девочки, я первый раз выступаю публично, поэтому чувствую волнение, — признается Наташа, и я замечаю на ее щеках легкий румянец. — Долго думала, о чем вам рассказать. Казалось бы, у вас здесь много учителей, психологов, нянь, и они все вас чему-то учат. Так что я могу вам рассказать из того, что вам еще не рассказали до меня многочисленные преподаватели? Я стала вспоминать, чему учили в школе меня, — Наташа делает паузу, чтобы перевести дыхание.
Заправляет за ухо выбившиеся из прически белокурые пряди, прочищает горло и продолжает:
— Так вот. Меня учили, конечно же, школьным предметам. Какие-то мне нравились, какие-то не очень. Еще у нас в школе были психологи, которые раз в какое-то время лично общались с детьми. С психологами мне, кстати, нравилось. Ну и на этом, в общем-то, все. Школа учила наукам, следила за стабильным психологическим состоянием учеников, но школа совсем не готовила к реальной жизни, которая начинается сразу, как получаешь аттестат, — в голосе Натали слышится то ли укор, то ли сожаление.
— Что вы имеете в виду под реальной жизнью? — звучит вопрос из зала. Его задает девушка постарше, лет, наверное, шестнадцати.
— В первую очередь, школа не учила прислушиваться к себе, к своим желаниям и делать выбор, — Натали многозначительно смотрит на вопрошающую. — Школа вбивала в наши головы стереотипы о том, что все должны хорошо сдать экзамены и поступить в институты. Да, чаще всего это так, но не всегда. Я как послушная девочка хорошо училась, хорошо сдала ЕГЭ и поступила на экономический факультет вполне неплохого московского вуза. Школе и родителям было за меня не стыдно. Но ни мой престижный лицей, ни родители никогда не интересовались, а хочу ли я пойти по этому шаблонному пути: школа - институт - работа - замуж - дети - пенсия - внуки - смерть.
Лица девчонок изображаются удивлением, мол, а может быть иначе? Я вдруг ловлю себя на том, что мне и самой интересно слушать, что говорит Наташа. Уже молчу о Надежде Сергеевне, которая чуть ли не приоткрыла рот. В груди зарождается чувство гордости за невестку. Она не только сногсшибательная красавица и модель, но еще и отличный оратор. У моего брата совершенно точно не было шансов устоять перед такой девушкой.
— А какие есть другие пути? — выкрикивает еще одна девушка из зала. — Нам, кстати, каждый день учителя говорят, что мы должны хорошо учиться и поступить в институт.
— На самом деле вам все правильно говорят. Я вас сейчас не призываю плохо учиться и не поступать в институты. Но я вас призываю слушать себя и следовать своим желаниям. Я всегда хотела стать моделью, но в моей семье и моем окружении это было чем-то немыслимым. У меня в семье все занимались каким-то серьезным делом, работали на серьезных работах. Мой папа банкир, например. Дедушка — архитектор. У мамы более творческая профессия, она писательница. Но дяди, тети, двоюродные, троюродные — все заняты на серьезной работе. Поэтому я даже не представляла, как бы я им заявила, что не хочу учиться в институте, что хочу попробовать себя в качестве модели. А на профессию модели, к слову, в институте не учат. Нет такой специальности в высших учебных заведениях. Я бы сказала, что это плохо. На актеров учат, на музыкантов учат, на певцов учат, а на моделей не учат.
Кстати, да, вдруг думаю про себя, слушая возмущенный тон Наташи. Есть актерские вузы, есть консерватории. Даже, по-моему, на художников учат. Хотя все эти профессии творческие и, на мой взгляд, зависят лишь от наличия таланта. Никакая консерватория не научит петь того, у кого нет ни слуха, ни голоса.
— Так и как же вы стали моделью? — новый вопрос.
— Во-первых, я поняла, что больше не хочу учиться в институте на экономиста. Я четко осознала, что это не мое. Я не хочу этим заниматься. Решение бросить институт — было тяжелым. То есть, я не просто уходила в академ отпуск, брала какую-то паузу. Я именно отчислялась. Решиться на это было морально тяжело. Во-вторых, во время поездки в Париж к родственникам я прошла кастинг в модельное агентство. Условия работы были ужасными, я подписала контракт, который выглядел, как мой смертный приговор. А вечером дома я набралась смелости и заявила родителям, что не вернусь в институт и останусь в Париже работать моделью.
— И ваша семья нормально отнеслась? — спрашивает другая девушка.
— Это был армагеддон, — губ Наташи касается ностальгическая улыбка. — Но оно того стоило. Дорогие девочки, я хочу, чтобы вы знали: самое главное — это ваши желания. Не бойтесь идти против стереотипов. Не бойтесь идти против устоев общества. Не бойтесь пробовать то, что на первый взгляд, кажется всем, и вам в том числе, дикостью. Если бы в 11 классе школы мне сказали, что я брошу институт и стану моделью, я бы никогда не поверила. Это было что-то из разряда фантастики! Вы должны прислушиваться к себе и к своим желаниям. Только вы знаете, что вам нужно. Не общество, не учителя, а вы.
Девушки в зале смотрят на Наташу горящими глазами, впитывают каждое слово. Натали переводит дух и приступает к следующей части выступления: рассказывает, как идти к своей цели. Ведь мало просто понять, чего ты хочешь, этого еще надо достигнуть. Наташа рассказывает, как начинала работать моделью и как это было тяжело. Я и сама узнаю много нового о невестке. Например, я не знала, что завистливые конкурентки по подиуму подкидывали ей в туфли иголки перед показами.
Операторы телевидения снимают все Наташино выступление. Кусочки из него будут показаны в новостном сюжете. Натали заканчивает общаться с девушками только часа через три. Они все никак ее не отпускают, продолжая задавать новые и новые вопросы уже на самые разные темы. Когда у них начинается фотосессия, мы с Надеждой Сергеевной и камерами удаляемся для обсуждения насущных проблем детского дома.
А как только мы с Наташей садимся в машину, Мельником присылает скриншоты печорских СМИ и телеграм-каналов. Натали взорвала местный интернет.
Глава 41.
Лев
Вика выключает телевизор. Поджимает губы и задумчиво трет подбородок.
— Хорошо Самойлова придумала, — честно говорю, облокачиваясь на спинку мягкого кресла в своем кабинете.
— Мы тоже можем задействовать селебрити в твоей кампании. Заключить контракт с каким-нибудь известным рэпером.
— Не надо повторять за Самойловой, — отрезаю.
— Почему? Это не она первая придумала. Селебрити использовались в политических кампаниях задолго до Самойловой.
— Тогда что же ты, Вика, не догадалась пригласить рэпера в мою кампанию раньше?
Вопрос звучит, как упрёк. И это так и есть. Вика допустила конкретное упущение.
— Селебрити считаются тяжёлой артиллерией, — разводит руками. — А ты у нас вроде как фаворит среди местного населения. Разве в твоём случае была необходимость в тяжёлой артиллерии? — выгибает бровь.
— Фаворит я или нет, а ты допустила прокол в работе, — жестко отвечаю. — Незачёт тебе, Вик. Очень жирный незачёт.
Политтехнолог выдерживает и мой строгий взгляд, и мой железный тон.
— Что с рейтингом? — задаю вопрос резковато.
— Снова немного снизился.
— Как будешь исправлять?
— Я думаю.
— Очень долго думаешь. Очень долго.
Вика молча глядит на меня с каменным лицом. Пауза затягивается, воздух накаляется.
— Ты даёшь мне карт-бланш? — спрашивает.
— По-моему, мы неоднократно это обсуждали. У тебя полный карт-бланш.
— Хорошо, — поднимается на ноги. — Скоро мы ответим и Самойловой, и этой модельке.
Я не спрашиваю у Вики, как мы будем отвечать, но не сомневаюсь, что политтехнолог придумает что-то по-настоящему крутое. Уж я-то знаю, на что способна Вика. Тот факт, что я фаворит среди местного населения, несколько нас всех расслабил. Но пора посмотреть правде в глаза: я стремительно теряю очки, а Ира их набирает.
При всех моих чувствах к Самойловой уступать ей победу я не намерен. Можно назвать меня сексистом, шовинистом и еще как угодно, но я искренне считаю, что Ира занимается какой-то хренью. У нее нет семьи, детей, у нее элементарно никогда не было нормального мужика, вот она и полезла со скуки в политику. Нет, я Иру с одной стороны понимаю. А чем еще заниматься очень умной и очень одинокой девушке? Конечно, она делает карьеру.