Инна Инфинити – Мне нельзя тебя любить (страница 28)

— Ловлю вас на слове!

Режиссер объявляет «Стоп, снято!», и мы все дружно выдыхаем. Ира перебрасывается парой фраз с ведущим, а затем, даже не удостаивая меня взглядом, устремляется на выход. Я не иду за ней. Сейчас с Самойловой разговаривать бесполезно. Она зла за слабость на себя, а вымещать будет на мне. Это наша не последняя встреча. Еще увидимся.

Попрощавшись с телевизионной командой, я тоже ухожу. В машине меня ждет Вика.

— Дело дрянь, — произносит сразу, как только я сажусь.

— Да брось. Логично, что на кухне победу одержала женщина.

— Самойлова не женщина, а соперник. Надо проанализировать, чем им мог не понравиться твой шашлык на вине. Самойлова варила просто борщ, который в Печорске и так все жрут каждый день. В ее рецепте не было ничего необычного. А твой рецепт был необычен.

— Вик, успокойся. Это всего лишь сто человек из зала. Это не весь Печорск. И они выбирали блюдо, а не мэра.

— Ты не понимаешь! Через неделю передачу покажут по телевизору, и ее уже будет смотреть весь Печорск. А люди подвержены стадному чувству. Если сто человек в зале проголосовали за Самойлову, то это отложится в головах у десяток тысяч телезрителей.

— Я не думаю, что мэра города будут выбирать по борщу.

— Вот сразу видно, что у тебя в институте не было курса нейромаркетинга, — язвит.

— Скажешь тоже, — не выдерживаю и смеюсь. — В Печорске даже слов таких не знают.

— Нейромаркетинг — это формирование сообщений таким образом, чтобы склонить потребителя к покупке до того, как он осознает и выработает свое решение. Те же самые приемы используются и в политическом пиаре. Люди, может, еще и не поняли сами для себя, что они за Самойлову, но на нейроуровне они уже симпатизируют ей.

— Вик, зачем ты мне все это говоришь? — я уже порядком устал от своего политтехнолога. — Я тебя нанял, как раз для того, чтобы ты всем этим занималась. Я проиграл Самойловой? Ну значит придумай, где я ее теперь могу обойти. Это твоя работа, Вик.

Я жду, что она обидится, но вроде нет. Кивает.

— Мне нужно, чтобы ты доверял мне на сто процентов.

— Я тебе доверяю.

— Ну вот и отлично. Мне нужно больше твоих публичных выходов с женой и сыном.

Ох, а вот с этим сложно…

— Попробую.

— Нужно, чтобы вы всей семьей дали интервью. Нужно пригласить телевизионных журналистов к вам домой, показать им дом, чтобы все увидели, что вы счастливы и у вас полная чаша. Нужны ваши фотографии со свадьбы, первые фотографии ребенка, фотографии, как вы вели его в первый класс. Отдельно нужно поработать с твоим сыном, показать, как он живет, чем занимается. Ваша семья, черт возьми, должна быть образцом для подражания!

Мне нечего ответить Вике на это, поэтому я молчу. Фотографии со свадьбы у нас есть, но я там везде с похоронным лицом. Более-менее дела обстоят только с фотографиями Арсения. Но в первый класс я его вел один. Алина в то первое сентября не успела протрезветь после ночного клуба.

— Мой сын просил, чтобы вся эта рекламная кампания его не касалась. Он не хочет публичности.

— Значит, поговори с ним, чтобы захотел. В него должны влюбиться все школьницы Печорска.

— Школьницы не могут голосовать на выборах.

— Нейромаркетинг, Лёва. Мамы заинтересуются, в кого влюблены их дочери. Увидят, что твой сын во всех смыслах положительный парень и зауважают тебя за его хорошее воспитание.

— А то меня в Печорске не уважают!

— После того, как уже четвертая твоя любовница активно раздает интервью, с уважением у тебя большие проблемы.

Какое счастье, что автомобиль подъехал к штабу. Вика выходит, а меня водитель везет домой. Очень много дел скопилось по бизнесу. Последние несколько дней я до глубокой ночи засиживаюсь в кабинете, разгребая завалы и давая поручения наемным управленцам своих компаний. Я переписал весь бизнес на двоюродных братьев, но они по нашей договоренности туда не лезут. Взамен я им нормально плачу.

Конечно, страшновато было переписывать бизнес на братьев, хоть мы и дружим с детства. Но это временно, пока Арсению не исполнится восемнадцать. Как только сын станет совершеннолетним, я переоформлю все на него и начну постепенно погружать в дела. Слава Богу, мозги Сене достались от меня, а не от Алины.

Сын интересуется бизнесом, уже сейчас помогает мне. Но все же, как и любому подростку, ему еще нравится играть в компьютерные игры и футбол. Также Сеня ходит в качалку. Вот ею, кстати, он отлично управляет. Фитнес-клуб, пожалуй, мое единственное заведение, в управлении которого я не принимаю участия. Я открыл клуб для Арсения, он там не только качается, но и дела ведет. Не плохо, в общем-то, справляется. Фитнес-клуб прибыльный.

Водитель высаживает меня у дома, и я нехотя захожу внутрь. Сейчас жить с Алиной под одной крышей стало совсем невыносимо. Хотя последние годы жена меня вообще не напрягала. Ну есть она и есть. У нее своя жизнь, у меня своя.

В холле витает запах сигарет, что говорит о том, что Алина курит на кухне. Нужно еще раз поговорить с ней. Вика права, необходимо восстанавливать образ счастливой семьи и опровергать заявления бывших любовниц.

Глава 30.

Лев

— Легок на помине! — саркастично произносит Алина, когда я захожу на кухню и сажусь за стол напротив нее.

Сегодня она пьет не коньяк, а вино. Странно, чего это решила понизить градус.

— Привет, — устало произношу, предчувствуя тяжелый разговор. — Нам надо поговорить.

— Только что прочитала интервью еще одной твоей любовницы. Ты возил ее на Багамы.

— Алин, ну ты же не думала, что за все то время, что у нас нет секса, я держу воздержание.

— Ты опозорил меня на весь Печорск! — подается вперед и шипит. — Я из дома выйти не могу, мне все в спину тычут. Над Арсением в школе смеются!

— Откуда ты это знаешь? Он сказал?

— Не трудно догадаться.

Алина нервно достает из пачки тонкую ментоловую сигарету и чиркает зажигалкой. Быстро затягивается и выпускает дым кольцами.

— Вот чего тебе не хватало, Лёва? — в голосе Алины слышатся слезы. — Да, у нас не было безумной любви, мы поженились по залету. И что? Неужели нельзя было попытаться жить нормально, а?

— Мы пытались, Алин. Не помнишь разве?

— Значит, надо было пытаться еще!

Я шумно втягиваю тошнотворный сигаретный запах и устало откидываюсь на спинку стула.

— Почему у нас не получилось!? — Алина прикрывает лицо ладонью и всхлипывает.

— Вот поэтому, — указываю головой на бутылку вина и сигарету в ее пальцах.

— Значит, мне нужно было еще лечиться. А ты не дал мне больше шанса!

Сказав это, Алина делает жадный глоток вина из бокала и снова затягивается сигаретой.

— Ты слышишь себя? Ты говоришь, что тебе нужно было продолжать лечиться и тут же запиваешь эти слова вином.

— Ты тоже пьешь вино!

— Но я не алкоголик в отличие от тебя.

Я так устал от всего этого. Куда я только не отправлял Алину лечиться от алкогольной зависимости. И в Швейцарию, и в Германию, и в Америку. Я уже молчу о московских и питерских клиниках.

— Чем они лучше меня? — растирает по лицу слезы.

— Кто?

— Любовницы твои. Чем они лучше меня?

— Не пьют, — честно отвечаю. — И не курят. Алина посмотри на себя. Кем ты стала? В школе ты одевалась лучше всех и была одной из самых симпатичных девчонок. Зачем тебе вообще нужно было начинать пить? Зачем ты шаталась по ночным клубам с непонятными подругами, когда Сеня был маленьким? Мне потом знакомые присылали видео, как ты танцуешь на барных стойках. Ты это для чего делала, будучи замужем и с ребенком!?

— Ты до сих пор не можешь простить мне те ночные клубы? Но это же было так давно… Я уже сто лет нигде не была.

Алина продолжает плакать и пить, пить и плакать. Какой-то театр абсурда. Мы снова перегоняем из пустого в порожнее. Таких разговоров у нас уже был миллион. И каждый раз они ни к чему не приводили. И сейчас не приведут.

Пора переходить к делу.

— Алина, я тебе уже говорил, что после выборов подам на развод.

Жена дергается, будто я сказал что-то неожиданное. Тяжело сглатывает и смотрит испуганными глазами.

— Да брось, Лёва, ты же не серьезно про развод…