Инна Инфинити – Мне нельзя тебя любить (страница 11)
Я на секунду замолкаю, чтобы перевести дух. Что-то я углубилась в историю России, пора завязывать. Я ведь не учительница по истории, в конце концов. Но толпа неожиданно внимательно меня слушает. С задних рядов больше никто не разворачивается и не уходит. Даже смеявшиеся надо мной мужики притихли.
— Издавна, испокон веков, у мужчин было больше прав, чем у женщин. Одной из причин этому назывался тот факт, что Иисус Христос был мужчиной. Но как верно сказала первая чернокожая защитница прав женщин Сужурнер Трут: «Откуда взялся ваш Христос? От Бога и от женщины! Мужчина к Нему отношения не имел».
Тяжело сглатываю и снова обвожу замолкших людей взглядом. Под блузкой по позвоночнику течет капелька горячего пота. Стоя перед толпой с микрофоном и говоря все это, я и забыла, как мне было холодно в начале. Щеки горят, уши горят, хочется расстегнуть шубу.
— Время моего выступления, к сожалению, подошло к концу, и я сейчас сказала совсем не то, что планировала. Но я надеюсь, у меня получилось убедить вас в том, что женщина может быть достаточно сильной и умной для того, чтобы управлять таким большим городом, как Печорск. Вы меня не знаете, не доверяете, я для вас чужачка. Но уже очень скоро я покажу вам, на что может быть способна «баба у руля».
Я замолкаю и возвращаю микрофон на место, а через мгновение люди начинают громко аплодировать.
Глава 12.
Ирина
Сердце колотится о ребра, поэтому, зайдя обратно в Дом культуры, я тут же приваливаюсь спиной к стене. Прикрываю глаза и пытаюсь перевести дыхание.
Они мне хлопали. Правда хлопали. Конечно, не так, как Быстрицкому, не свистели и не визжали, но хлопали явно громче, чем двум депутатам и главе муниципалитета.
— История, наверное, была твоим любимым предметом в школе, — подкалывает меня Быстрицкий, становясь рядом.
Нехотя разлепляю веки и смотрю в его самодовольное лицо. Красивый он, черт, вдруг посещает мою голову неожиданная мысль. Глаза непроизвольно опускаются на его правую ладонь. На безымянном пальце кольца нет. Тогда в доме отдыха я думала, Лев без кольца, потому что находится в непубличной обстановке. Но он не надел его даже на встречу с избирателями.
— Где твое обручальное кольцо? — не могу удержать любопытство при себе.
— Проиграл в карты.
Вскидываю на Льва удивленный взгляд, стараясь угадать, врет или нет.
— Когда в армии служил, — добавляет. — Решили с пацанами поиграть в покер на деньги. У меня тогда денег не было, поэтому я поставил на кон свое обручальное кольцо. Ну и проиграл.
— И как твоя жена к этому отнеслась? — все-таки мое любопытство сильнее меня.
— Колотилась в истерике.
Лев так спокойно об этом говорит… Я, конечно, и сама давно поняла, что у Быстрицкого очень странный брак, но…
— Почему ты не купил новое кольцо?
— Зачем?
Действительно.
— Ну а зачем женатые люди носят обручальные кольца?
— Понятия не имею. Мне оно не нужно.
Я издаю смешок. Вдруг понимаю, что мы с Быстрицким остались вдвоем за сценой. Остальные кандидаты разошлись по своим гримеркам или вовсе уже уехали, сотрудников Дома культуры почему-то тоже нет. В тусклом свете глаза Льва кажутся темными, хотя на самом деле они, насколько я помню, голубые.
Мне немного не по себе находиться наедине с Быстрицким. В памяти снова всплывает дом отдыха, поцелуй… Все-таки ошибкой было целоваться с ним. Зациклилась теперь на этом поцелуе, как пятнадцатилетняя школьница. Вот и сейчас сама себя не контролируя, смотрю на губы Быстрицкого.
— У тебя прядка выбилась, — Лев заправляет мне за ухо волосы.
От его прикосновения меня в прямом смысле бьет током, и я дергаюсь.
— Ай!
Лев тихо смеется.
— Ты бьешься током! — произношу с претензией, чувствуя, как разгоняется мое сердцебиение.
Черт… Что происходит? Почему я вообще здесь с ним стою? Надо уходить.
Но не ухожу, продолжая рассматривать Быстрицкого. У него небольшой шрам над левой бровью. Не очень заметный, виден, только если внимательно присмотреться.
— Зачем тебе это, Ира? — вдруг спрашивает низким хрипловатым голосом.
— Что именно?
— Выборы.
— Долго рассказывать…
— Я не тороплюсь.
— А тебе зачем? Весь город и так принадлежит тебе.
— В бизнесе стало скучно, решил сменить обстановку, — ухмыляется. — Ну так и что привело тебя в Печорск? И почему именно Печорск? Не нашлось городов поближе к Москве?
— А ты сожалеешь, что я приехала?
— Наоборот, очень рад твоему появлению в моей жизни.
Лев произносит это такой интонацией, что выбивает воздух из легких. Мне категорически не нравится, как Быстрицкий влияет на меня. Чувствую себя рядом с ним какой-то сопливой школьницей.
— Ну так что? Расскажешь? — торопит меня с ответом.
Я молчу. Нет, я не готова сказать Быстрицкому правду, как есть. На своей предыдущей должности первого заместителя министра экономики РФ я крупно облажалась. Премьер-министр отправил меня в Печорск, как в ссылку. Наказание такое за мое предложение отменить в России бюджетные места в вузах. Ну и премьер сказал, что если я выиграю выборы в богом забытом городе Печорск, то буду прощена. Годик поработаю тут мэром (ну раз уж выиграла), а потом вернусь в Москву на очень хорошее место.
И я очень, очень хочу домой в Москву. Поэтому выиграю эти гребанные выборы любой ценой.
— Я в школе не только историю любила, но и географию. В девятом классе узнала, что в России есть прекрасный город под названием Печорск. И как узнала о его существовании, так сразу сама себе пообещала: однажды стану мэром этого замечательного города, — отрываюсь от стены и хлопаю Быстрицкого по плечу. — Передавай привет жене.
Я тороплюсь в свою гримерку. Мои каблуки громко стучат по деревянному полу, поэтому не слышу, следует ли Быстрицкий за мной. Оказавшись в одиночестве, вдруг понимаю, что дрожу. То ли от холода, то ли…
Нет, ну точно не из-за близости Быстрицкого.
Снимаю шубу, бросаю ее на маленький диванчик у стены, а сама опускаюсь в крутящееся кресло перед зеркалом. Смотрю на свое отражение.
Вроде мое выступление оказалось не таким уж и плохим. По крайней мере оно запомнилось людям. Мой политтехнолог Андрей уже настрочил мне сообщений. Он смотрел в прямом эфире на местном телевидении.
Мысли прерывает короткий стук в дверь.
— Войдите.
На пороге появляется незнакомая девушка с большим бумажным стаканом в руке.
— Здравствуйте. Лев Александрович просил принести вам горячий чай, — девушка проходит в гримерку и ставит стакан на туалетный столик у зеркала передо мной.
— Спасибо, — только и успеваю растерянно вымолвить.
Девушка бесшумно удаляется, а я удивленно пялюсь на стакан с черной пластиковой крышкой, из-под которой свисает бирка пакетика от чая. Снимаю крышечку. Пар тут же поднимается клубком над стаканом. По запаху это обычный черный чай с бергамотом. Надеюсь, Быстрицкий ничего мне сюда не подмешал?
Беру стаканчик в руки и грею замерзшие ладони. Потом все же решаюсь и делаю небольшой глоток. Горячая жидкость спускается по пищеводу в желудок и согревает изнутри. Блаженно прикрываю глаза и вдруг понимаю, что я чертовски устала.
Телефон издает короткое дзинканье.
Нехотя поднимаю тяжелые веки и вижу на экране новые сообщения от политтехнолога. Разблокирую экран и проваливаюсь в диалог:
Глава 13.
Ирина
— Я все ждала, что он разведется. А он все не разводился и не разводился, — выдает обиженно бывшая любовница Быстрицкого и прижимает к сухим глазам салфетку.
Марина, двадцать три года. Их роман с Быстрицким длился десять месяцев, Лев порвал с ней в прошлом году. Моя команда отыскала ее по геотегам в социальных сетях: они с Быстрицким постили фотографии в одно время и из одного острова на Мальдивах.
Я поднимаю на Андрея недоуменный взгляд. Мой политтехнолог, едва скрывая смех, спрашивает: