Инна Инфинити – Девушка из прошлого (страница 11)
Теряюсь от такой реакции мужа.
— Макар, я не понимаю, чему ты смеёшься.
— Все, Алис, увидимся в суде. Дурака будешь делать из своего общажника.
Муж бросает трубку, а я так и остаюсь стоять в недоумении. Прихожу в себя, когда улавливаю носом запах подгоревших овощей. Выключаю плиту, поворачиваюсь к выходу и натыкаюсь на колючий взгляд Андрея. А я и не слышала, как он вернулся. Стоит в дверном проеме, скрестив руки, и не сводит с меня глаз.
Глава 13. Грубость
Андрей молчит, и я молчу. Только смотрим друг на друга. Чувствую себя нашкодившим ребенком, которого поймали на месте преступления.
— С кемты разговаривала? — первым прерывает тишину, продолжая буравить меня взглядом.
Ему прекрасно известно, с кем. Зачем спрашивать? Хочет услышать подтверждение от меня лично?
— С мужем.
Специально говорю слово «муж», а не «с Макаром». Хотя злить Чернышова — не лучшая идея. Ни один мускул не дергается на лице Андрея.
— О чем?
— Он позвонил спросить, какие анализы нужно сдать Кире. Мы поругались из-за того, что дочку к врачам поведёт няня, а не он. Я сказала Макару, что если он не может отвести ребенка, то это сделаю я. Он меня послал.
— Ты не должна разговаривать с ним без меня. Мне казалось, это понятно.
— Он сам позвонил.
— И что? Он мог записать разговор на диктофон.
— Я не сказала ничего такого.
— «Какая нахрен няня», — цитирует мою фразу. — Алиса Сергеевна, вы используете в своей речи ненормативную лексику. Какой пример вы можете подать своей подрастающей дочери?
Теряюсь. Пока я соображаю, что ответить, Андрей продолжает бездушным голосом не то судьи, не то адвоката:
— Алиса Сергеевна, вы настаиваете, чтобы ваша дочь проживала с вами. Аргументируете это тем, что супруг привёл к ребенку в качестве мачехи девушку низкой социальной ответственности. Вы утверждаете, что она подаёт плохой пример вашей подрастающей дочери. Но какой пример ей можете подать вы, Алиса Сергеевна, если используете в своей речи ненормативную лексику?
Я стою как вкопанная. Растерянность сковала меня.
— Я думаю, прокуратуре следует провести проверку вашей школы детского творчества на предмет того, чему там на самом деле учат детей.
Этой фразой Андрей меня просто добивает.
— Это всего лишь слово «нахрен»! — не выдерживаю и рявкаю. — Даже не «на хуй»!
— Алиса, я не шутил, когда говорил, что любое твоё слово будет использовано против тебя. Сейчас я привёл лишь один из примеров того, как это может выглядеть в суде. Тебе кажется, что ты не сказала ничего такого. А на самом деле это можно так вывернуть, что ты лишишься дочери. Особенно если твой муж подтянет свидетелей, которые скажут, что ты постоянно материшься при ребёнке, а его новая пассия хоть и бывшая проститутка, а на самом деле очень интеллигентная девушка с высшим образованием и знанием нескольких языков.
Обреченно взмахиваю руками. Слезы начинают жечь глаза. Если я и правда навредила себе одним неосторожным словом… Я никогда себе этого не прощу.
— И что же делать?
— Надеяться, что твой муж не записал разговор на диктофон.
Отворачиваюсь обратно к плите, снимаю сковороду и отправляю сгоревшие овощи в мусорку. Руки подрагивают, аппетит пропал и просто ничего не хочется.
— Как прошла встреча с опекой? — Андрей переводит тему.
— Нормально. Я говорила все, как ты учил.
— Как дела в школе?
— Тоже хорошо. Скоро откроется еще один класс. Педагог готова выйти на работу со среды.
Засовываю сковороду в посудомойку, обхожу Андрея в дверном проёме и под его тяжелым взглядом направляюсь в свою комнату. Настроение испорчено хуже некуда. Надо признать: без Андрея я ни на что не способна. Даже поговорить по телефону не могу. Сколько я уже должна Андрею? Мне вовек с ним не расплатиться.
Дверь в комнату тихо открывается. Стою спиной, опустившись руками на стол. Андрей подходит сзади и кладёт ладони мне на талию. Прижимается к моей спине, опускается носом в затылок. Ведет по нему, вдыхая запах моих волос. Это что-то новенькое.
Жду, что Андрей задерет мое платье и жестко меня возьмёт, но он продолжает только трогать. Грубо. Сильно сжимает грудь, потом одну ладонь смыкает на шее. Откидываюсь затылком ему на плечо. В руках этого мужчины я таю, как снег на солнце. Внизу живота стремительно закручивается воронка, дыхание становится тяжелее. Хочу раствориться в Андрее. Его рука уже под моим платьем, идёт вверх по ноге. Когда пальцы касаются самой чувствительной точки между ног, издаю тихий стон.
То, что Андрей делает, не похоже на него нынешнего. Пускай грубо, но он ласкает меня.
«Сексом я занимаюсь с другими девушками, которые делают это намного лучше тебя».
Эта фраза больно бьет каждый раз, когда всплывает в памяти. Какой он с другими девушками? Такой же доминант, как со мной? Или им он старается доставить удовольствие?
Из груди вырывается новый стон, когда Андрей проникает в меня пальцами. Резко, но мне все равно нравится. Мне все с ним нравится. Даже грубость.
Щёлкает пряжка его ремня. Через несколько секунд возни Андрей стремительным толчком входит в меня членом. Еще один стон срывается с губ. Следом звучит новый, но он тонет в громком рингтоне моего смартфона. Оба замираем, глядя на экран мобильного на столе.
«Макар»
Липкий страх ползёт под кожей. Андрей во мне, а телефон разрывается входящим вызовом от мужа. Я не рискую поднять трубку без разрешения Чернышова.
— Ответь, — приказывает и выходит из меня.
Быстро застегивает брюки, а я продолжаю стоять, оперевшись ладонями на стол, и смотреть на имя мужа на экране телефона.
— Ответь, — повторяет.
Провожу пальцем по экрану и сразу включаю громкую связь.
— Алло, — надеюсь, голос звучит уверенно.
— Алис, — одного моего имени достаточно, чтобы я поняла: Макар паникует. — Кира потеряла сознание, мы вызвали скорую.
Глава 14. Больница
Алиса
Андрей сильно выжимает педаль газа, торопясь в детскую больницу. У меня трясутся руки, путаются мысли. Не могу думать ни о чем, кроме того, что Кире стало хуже. Но ведь болезнь ушла в ремиссию! Врачи обещали!
— Слушай меня внимательно, — строгий голос Андрея врывается в мысли. — Твоя задача перетащить на свою сторону врачей, чтобы в суде они сказали, что Макар халатно относится к здоровью ребёнка.
Меня поражает, как цинично и кощунственно Андрей стремится использовать болезнь Киры в нашу пользу. Последнее, о чем я сейчас думаю, — это суд с Макаром. Самое интересное, что муж тоже задвинул наш развод на второй план и позвонил мне, потому что я единственный человек, который может поддержать разговор с врачами и все понятно им объяснить. В данной ситуации и я, и Макар действуем как любящие родители, и только Андрей продолжает оставаться бездушным адвокатом, которому главное не испортить свое портфолио проигрышем в суде.
— Ты должна с утра до вечера сидеть в больнице. Школой занимайся дистанционно. Нам вся эта ситуация на руку. С ребенком кто-то должен находиться, Макар работает и не сможет, няню не пустят. Вот тебе отличная возможность сблизиться с дочерью и объяснить ей, что ты ее не бросала.
По Андрею сразу видно, что у него нет детей. Только бездетный человек может рассматривать болезнь ребенка как возможность. Я ничего не отвечаю просто потому, что не смотрю на эту ситуацию так, как он. Для меня лучше пускай Кира навсегда останется жить с Макаром, но будет здорова, чем я выиграю суд благодаря тому, что болезнь вернулась.
Когда мы с Андреем приезжаем в больницу, Макар уже здесь. Один. Без няни, Лады и охранников. Растерян и напуган.
— Объясни внятно, что произошло? — сходу набрасываюсь на него.
— Мы ужинали, у Киры выпал стакан с соком из рук, а потом она сползла по стулу. Я сразу вызвал скорую. Приехали быстро и забрали нас, тут врачи задают вопросы по течению ее болезни, я не могу на них ответить.
Киваю. Макар знает только Кирин диагноз, на этом его сведения о болезни дочери заканчиваются. В больницах с Кирой лежала я, по врачам возила я, на анализы отводила я. Макар только оплачивал лечение. Навещал дочь крайне редко. Звонил каждый день по видеосвязи и считал это достаточным.
Положа руку на сердце, я не могу сказать, что Макар плохой отец. Но на него совершенно нельзя положиться ни в чем, что касается ребенка. Он предпочитает заплатить деньги няням, сиделкам, репетиторам, охранникам, чем заниматься дочкой самостоятельно.
Кира не в реанимации — уже хорошо. Выходит заведующий отделением, и я принимаюсь рассказывать ему о состоянии Киры и течении заболевания. Выписок из больниц на бумаге у меня с собой нет, но они есть в электронном виде на телефоне. Пересылаю их все врачу. Когда разговор с врачом затягивается, Макар подходит к нам. Стоит рядом и молчит. Порыв, когда жизнь Киры он поставил выше ненависти ко мне, прошёл, и теперь Макар снова решил показать всем, кто здесь главный.
— Я буду находиться с дочерью в больнице, — безапелляционно заявляю врачу.
— Да, конечно.
— Подождите, — подаёт голос Макар. — С ребенком будет няня.