Инна Инфинити – Бывший муж под елку (страница 37)

- А что произошло? - спрашиваю у Роберта, когда он опускается в кожаное кресло перед компьютером. Бывший муж выглядит очень уставшим.

- Да ничего, все то же самое. Объединение газеты и телеканала.

- А почему он кричал, что у него стало больше работы?

- Не знаю, может непосредственное начальство что-то навалило на него сверху. Но вообще они уже второй день приходят и что-то требуют.

Вздыхаю.

- Ладно, я пойду к себе.

- Во сколько ты сегодня освобождаешься?

- Как и вчера.

- Поедем сегодня ко мне?

Зависаю на пару секунд.

- К тебе? - удивляюсь.

- Ну да. Вчера я у тебя был, сегодня ты у меня.

Логично.

- Но я не взяла с собой никаких вещей, - развожу руками.

- Много твоих вещей осталось у меня. Ты их забыла, когда съезжала.

Я действительно много чего оставила у Роберта. Не знаю, как так вышло, наверное, невнимательно собиралась. Я обнаружила потери, когда разбирала чемоданы у мамы. Но ехать к бывшему мужу за забытыми вещами не стала. У Роберта осталась пара моих платьев, кое-какое белье, что-то из косметики.

- Ты их не выбросил?

- Нет.

- Почему? - удивляюсь.

- А надо было? - издает смешок.

- Нет, просто… Ты что, три года хранил мои вещи?

- Ну, я, конечно, не спал с ними в обнимку и не лил в них слёзы. Но и не выбросил. Как чувствовал, что ещё пригодятся.

Несмотря на представление Бодрова несколько минут назад, у Роберта появилось шутливое настроение, а вот я не могу его разделить. Снова вспоминаю слова Карины: «Он любит тебя». Тот факт, что Роберт три года хранил мои забытые вещи, не выбросил, о многом говорит.

Я вот выбросила его трусы, которые случайно прихватила с собой.

- Ну, раз у тебя сохранились мои вещи, и мне будет, во что переодеться, то давай поедем сегодня к тебе.

Роб довольно улыбается.

- Жду тебя в семь на парковке.

Я открываю дверь и выхожу в приемную бывшего мужа. Секретарша не сводит с меня пристального взгляда. Всё-таки противная она. Но пускай привыкает. Я теперь часто буду находиться в кабинете у Роберта. И дверь всегда будет заперта. А вообще, наверное, лучше узнать, когда она уходит на обед и уединяться в ее отсутствие.

 Глава 55. Квартира

Порог квартиры моего бывшего мужа я переступаю с опаской. У меня были странные отношения с этим домом. Мы вроде как выбирали и покупали квартиру вместе, но полностью за счет Роберта. Ну и он не допустил меня к ремонту, аргументируя тем, что у меня нет собственного мнения, а только мамино.

Мне тогда было до глубины души обидно. Я принципиально не интересовалась ходом ремонтных работ, а когда пришло время переезжать, сделала это без особого энтузиазма. Но, положа руку на сердце, жить здесь мне нравилось. Во-первых, хороший новый дом с большим красивым двором. Во-вторых, удобное месторасположение. А в-третьих.…

Мне понравился ремонт, который сделал Роб.

Конечно, я не сказала и никогда не скажу ему об этом. Но мне правда понравился дизайн квартиры. Тёплые оттенки - бежевый, коричневый - идеально переплелись с холодными - голубым, серым. Стены цвета кофе с молоком прекрасно сочетаются с черными плинтусами, выключателями, розетками и дверными ручками.

Кухня большая и функциональная. Я о такой мечтала, когда мы с Робом жили в нашей первой квартире. Опять же - его квартире, доставшейся ему от бабушки. Там была маленькая кухня площадью шесть метров, мы с Робом вдвоем постоянно толкались локтями. А в новой квартире кухня-гостиная площадью двадцать шесть квадратов, из которых тринадцать приходятся на кухонную зону. Здесь поместились и кухонный остров, и обеденный стол, и большой гарнитур с множеством шкафчиков. Я обожала готовить на этой просторной светлой кухне.

Роберт включает свет в прихожей. Я осматриваюсь. Здесь совсем ничего не изменилось за три года. Ни одной новой мелочи, детали. Меня охватывает чувство дежавю. Снова. С тех пор, как мы повстречались с Робертом, я постоянно испытываю это дурацкое дежавю. Кажется, что не было трехлетнего развода, и мы просто приехали откуда-то вместе домой.

- Твои тапочки, - Роберт открывает шкаф в прихожей и достает оттуда мои домашние тапки розового цвета. Я специально не забрала их с собой, потому что у мамы были другие мои тапочки.

- Зачем ты хранил их три года? - спрашиваю, просовывая ноги.

- Я же говорил: чувствовал, что ещё пригодятся.

Смеясь, я прохожу вглубь квартиры. Сворачиваю в кухню-гостиную. И здесь все такое же. Конечно, этот ремонт слишком дорог и хорош, чтобы переделывать его так быстро. И всё же странные ощущения испытываю. Глядя на кухонный гарнитур светло-сиреневого цвета, меня переполняет чувство щемящей тоски. Вспоминаю, как готовила здесь завтраки по утрам. Мне казалось, что они получаются вкуснее уже только от того, что эта кухня больше и красивее, чем старая.

Роб бесшумно подходит ко мне сзади. Обнимает и утыкается в сгиб между шеей и плечом. Наверное, его тоже одолевают воспоминания. Объятие бывшего мужа обволакивает меня словно кокон. Я откидываюсь затылком ему на плечо. Он целует мою шею. От каждого прикосновения его губ кожу покалывает маленькими электрическими разрядами.

Судорожно выдыхаю, когда руки Роба идут по моему телу вверх-вниз, сминают через кофту грудь. Копчиком ощущаю его твердость. Для двух дней отношений мы занимаемся сексом слишком много. Примерно так же у нас было в самом начале отношений. Не было ни дня без секса.

Роб подталкивает меня к кухонному острову. Он был сделан специально для секса. Серьёзно. Роберт так и сказал мне, когда я оказалась в этой квартире впервые после ремонта: «Кухонный остров для того, чтобы заниматься на нем сексом. Других функций у него нет». Так потом и получилось, что чаще всего мы занимались любовью именно здесь. Мне кажется, даже чаще чем в спальне.

Одежда летит на пол. Роберт аккуратно укладывает меня на пластиковую поверхность острова и ложится сверху. Разводит мои бедра и моментально оказывается внутри. С каждым его толчком внутри из тела уходит усталость после рабочего дня. Оно наполняется сладким удовольствием.

Мы целуемся. Жадно, неистово. Моя грудь трется о грудь Роба. Возбужденные соски ноют, требуют своей порции ласки. Бывший муж очень вовремя оставляет мой рот и склоняется к груди. Целует ее, терзает. Доводит меня до исступления. Мои пальцы путаются в чуть отросших волосах Роба на затылке.

Я смыкаю ноги в замок за его спиной и не сдерживаю стонов. Когда Роберт делал ремонт, он установил замечательную шумоизоляцию во всей квартире. Поэтому можно вдоволь постонать, что я и делаю. Мы снова сливаемся в поцелуе, и я достигаю оргазма. Он такой сильный, что аж сердце на секунду останавливается. Чистая эйфория. Как свободное падение.

Мы разрываем губы, и я делаю шумный вдох. Чувствую себя так, будто вынырнула со дна океана. Тело покрылось испариной, между ног очень-очень мокро. Моя обильная смазка смешалась со спермой. Роберт снова меня целует: шею, грудную клетку, ключицы. Я лежу, не шевелясь. Губ касается блаженная улыбка.

До ушей доносится какой-то звук. Я не сразу понимаю, что звонит мой мобильный телефон. Кажется, он остался в сумке в прихожей. Роберт выходит из меня, помогает сесть на острове, подает рулон бумажных салфеток. Я наспех вытираюсь, спрыгиваю на пол и натягиваю джинсы обратно.

- Мне кто-то звонит, - говорю Робу и направляюсь за телефоном.

Когда беру его в руки, обнаруживаю четыре пропущенных вызова с незнакомого городского номера. Телефон в руке снова начинает звонить.

- Алло, - поднимаю трубку.

- Здравствуйте. Это Злата Сергеева? - спрашивает незнакомый женский голос.

- Да, это я. Кто говорит?

- Вас беспокоят из больницы. К нам поступила ваша мама.

 Глава 56. Обида

- Подскользнулась на гололеде, упала, сломала правую ногу и левую руку. Ещё было подозрение на перелом ребер, но не подтвердилось. - Объясняет мне врач. - Ещё два-три дня у нас полежит. Потом выпишем. Требуется соблюдать постельный режим.

Врач уходит, а я остаюсь стоять у маминой палаты. Я ещё не видела ее. Не понимаю, почему она сама мне не позвонила. Она уже два дня в больнице, со мной связалась постовая медсестра, потому что увидела мою рабочую визитку в обложке маминого паспорта.

Мы с Робертом помчались в больницу сразу, как только позвонила медсестра. Бывший муж хотел подняться к врачу вместе со мной, но я убедила его остаться ждать в автомобиле. Я не знаю, в каком состоянии мама и как она отреагирует, если увидит меня вместе с Робертом.

Решительно открываю дверь палаты и прохожу внутрь. Маму вижу сразу. Она лежит на кровати у окна, нога в гипсе поднята вверх, а рука прижата к телу. Здесь всего четыре пациентки, и все, включая мою маму, поворачивают на меня головы. Успеваю заметить, как родительница обиженно поджимает губы.

Я словно возвращаюсь на машине времени на двадцать лет назад, когда мама такими своими демонстративными обидами доводила меня до ручки. Мне было десять лет, и каждый раз, когда мама на меня обижалась, меня грызло чувство вины. Она могла не разговаривать со мной неделю, а я все это время занималась самобичеванием, думая, что мама никогда меня не простит.

Причем обижалась она на меня, как мне сейчас кажется, из-за какой-то ерунды. Например, один раз мама обиделась, потому что я сказала, что хочу увидеть своего папу. Мама сочла это предательством. Ещё раз был, когда я засиделась допоздна у подруги и не позвонила маме на домашний телефон предупредить. А она не знала, где я нахожусь и переживала.